Зерно, упавшее в благодатную почву

Со школьных лет языкознание привлекало и увлекало ее в свои глубины, насыщенные интересными, а порой и удивительными источниками. Еще с ранних лет она стала задаваться множеством «почему?» Падежи, склонения, ударения и многое другое. Почему правильно говорить так, когда на слуху другое звучание? Например, звóнит-звонủт. Ей недостаточно было знать, как правильно пишется или произносится то или иное слово. Непременно нужно было знать правило, закрепляющее почему так, а не иначе.

Все эти вопросы вставали одинаково как по русской филологии, так и по ингушской. Сначала в школе, потом в университете. Разбирала ответы вместе с преподавателями и самостоятельно. Человек больше набирается знаний, работая самостоятельно, убеждена Макка Наурузова. Учителя лишь направляют его пытливый ум. Хорошие учителя делают это умело. И если зерно падает в благодатную почву, она дает богатый урожай.

– Макка, почему вы решили одновременно взяться за оба языка? Обычно у нас на филологическом факультете выбирают либо русский, либо ингушский язык.
– Поскольку нам выпало быть носителями двух языков, считаю неправильным отдавать предпочтение одному из них. Поэтому с самого начала для себя решила, что буду стремиться одинаково хорошо владеть обоими языками, как разговорным, так и грамматикой.

С изучением русского языка нет никакой проблемы. Ему в учебных заведениях уделяется большое внимание. На русском языке масса печатной продукции. Он слышен отовсюду и всегда.
Макка решила дотянуться до ингушского языка, которого все глубже утрамбовывали в забытье, путем написания стихов. Что лучше рифмы шлифует слово?! В шестом классе она написала свое первое стихотворение на ингушском языке «Хьехархой», в котором, словно бы предугадав свою будущую профессию, наставляла детей «учиться, что в будущем пригодится»! И отправляла его по почте в детский журнал «СелаIад». Стихотворение было опубликовано. А вслед за этим радостным событием почтовым переводом пришел первый гонорар. Наверное, каждый пишущий человек помнит первую дату своей публикации и сумму своего первого гонорара. Помнит его и Макка.

– 80 рублей. Конечно, для шестиклассницы это было приятно. Но больше обрадовал тот факт, что мои стихи находились на странице журнала. Это был такой стимул! Я зажглась. И стала писать и печататься. Конечно, первые опыты школьницы были слабые. Теперь-то я хорошо это вижу. Но тот факт, что их печатали и доброжелательное отношение ко мне Бадрудина Горчханова и его коллеги Розы Келиговой меня вдохновляло писать больше и лучше. Когда в школе я перешла в старшее звено, мне посоветовали обратиться в журнал «Литературная Ингушетия». Здесь я познакомилась с Абу Увайсовичем Мальсаговым. Помимо редактирования журнала он проводил семинары для молодых авторов, которые я посещала с удовольствием и многому научилась. Вообще, следует отметить, что Абу Мальсагов, Гирихан Гагиев, и Ваха Хамхоев внесли весомый вклад в мое изучение ингушского языка и становление как поэтессы, за что им очень благодарна. Они учили меня искать свою индивидуальность, чтобы мои стихи были узнаваемы. Всех троих уже нет с нами. Для меня это большая потеря. Настолько сильная, что после ухода Мальсагова и Гагиева я больше не переступала порога редакции.
– А как складывается судьба стихов, написанных вами после того периода?
– У меня вышли в печати два сборника. Первый выпущен при поддержке Хаважа Накастхоева и национальной библиотеки. Сейчас готовится к выпуску третий сборник.
– Книги расходятся?
– Да. Школы, детские садики покупают. И в библиотеках имеются мои книги. Как мне думается, детская литература охватывает как детскую, так и взрослую аудиторию. К тому же она несет воспитательную функцию. Как меня наставлял Гирихан Гагиев, стараюсь писать таким образом, чтобы строки вошли в сердце ребенка, заставили бы его задуматься. Недостаточно написать, что нельзя наступать на кузнечика. А надо написать так, чтобы ребенок, читая строки, видел перед собой живое существо, у которого такое же тело, как у любого живого, что ему так же больно, что его так же нельзя убивать.
– Если вы пишете для детей и вам близка детская тематика, почему для работы преподавателя выбрали не школу, а колледж?
– Во-первых, когда после окончания филологического факультета ИнгГУ я искала работу, в школах не было вакансий. А, во-вторых, студенты колледжа – это те же дети, не окончившие школу. Они просто от ЕГЭ, который их больше пугает психологически, сбегают в колледжи.
Учебное заведение, в котором я работаю, колледж сервиса и быта, является многопрофильным. Выпускает поваров, кондитеров, модельеров, юристов, экономистов, специалистов для туристической отрасли. Кстати, к нам приезжал известный модельер Валентин Юдашкин и похвалил работы наших студентов. Многие наши выпускники находят применение своим способностям.
Обыватели считают, что в колледже обучение слабое. Это не так. Все зависит от администрации. Если она сумеет организовать полноценный учебный процесс, то и в колледже можно получить хорошее образование плюс специальность. Мы своим студентам говорим, что, кстати, нам самим говорили в университете: в учебном заведении вы получите 30% знаний, остальные 70% вы должны набирать самостоятельной работой. Нас направляли к источникам, из которых конкретно мы могли почерпнуть эти 70%. И мы, в свою очередь, направляем своих студентов.
– В наше сложное время, не легче ли было бы заработать на жизнь репетиторством?
– Возможно, было бы легче, но не было бы того удовольствия, которое получаю в колледже. И морально, и психологически, и материально мне хорошо в колледже и со своими стихами. Я считаю, что мне представилось в жизни именно свое место, на котором могу себя в полной мере реализовать и получить удовлетворение.
– Что вам больше по душе – написание стихов или преподавательская деятельность?
– И то, и другое. Я могу часами стоять перед студентами в аудитории с большим удовольствием и при этом забываю о поэзии. Стихи возникают, когда иду по улице или вхожу в свою уютную обстановку.
– А насчет языков? Каким языком владеешь лучше и на каком языке разговариваешь больше?
– Грамматику обоих языков знаю в одинаковой степени. Если знаешь грамматику, считается, что языком владеешь. Стремлюсь достичь такого, чтобы одинаково хорошо владеть обоими языками. Что касается второй части вопроса, разговариваю больше на ингушском.
– Сны и мысли. Не отслеживали на каком языке они?
– Насчет снов не скажу, я их не вижу. А мысли – на ингушском языке. И это идет с детства, и, надеюсь, останется навсегда. У нас вся семья говорит на родном языке. А потом, у нас есть бабушка, которая ни слова не говорит на русском. Кстати, бабушка – первый слушатель моих стихов, к тому же слушатель заинтересованный. Если несколько дней не читаю ей, она меня спрашивает: «Неужели ничего нового не написала? Ты уже давно мне не читала». Она даже посещает презентации моих книг. И тетя меня очень поддерживает.
– Макка, в бытность моей жизни в Москве я посещала курсы английского языка высокой квалификации. На начальном уровне, а он у меня был совсем не слабый, преподавание вели англичане, не говорящие ни слова по-русски. И вот мне приснился сон с участием нашей преподавательницы. Сон интересный, реалистичный. И я не удержалась от соблазна поведать его англичанке на следующий день до начала занятий. Она выслушала его с интересом и удивлением. А в конце спросила: «На каком языке мы с вами общались во сне?» «На английском, разумеется», – ответила я. Ведь она совсем не говорит на русском. Она удивилась еще больше и сказала: «Человек не может разговаривать во сне не на родном для него языке». Но ведь английский не является для меня родным языком. Мне бы хотелось услышать ваши соображения, как лингвиста, по этому поводу.
– Мне кажется, что во сне, в минуту опасности и чрезвычайные моменты в мозгу срабатывает та программа, которая в него заложена. У меня эта программа точно на ингушском языке. Потому что в любой неординарной ситуации рефлекторно реагирую только на ингушском языке.
– В таком случае, по каким каналам, на ваш взгляд, в мой сон просочился английский?
– Возможно, сказались ваша тяга к нему, желание овладеть им в совершенстве. И если ваша преподавательница не говорила на русском, ваш мозг мог сам за нее выдавать фразы на английском. Во сне кажется, что говорит она. На самом же деле может вполне оказаться, что это – работа вашего мозга.

Мадина КОДЗОЕВА

№ 50 (11986), ера, 5 апрель, 2018 шу, четверг, 5 апреля 2018 год

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *