Назрановское «возмущение»

1858 года (К 160–летию трагедии)

В национально-освободительном движении горцев Северо-Восточного Кавказа в 1820-50-е годы заметную роль сыграло Назрановское восстание 1858 года.
Назрановское общество занимало важное стратегическое положение на Северо-Восточном Кавказе. Это хорошо понимали и представители царской администрации на Кавказе. Генерал Ермолов в письме к Ланскому от 12 января 1827 г., доказывая невозможность насильственной христианизации ингушей, подчеркивал, что нельзя допустить, чтобы «народ сей (ингуши – авт.) – самый воинственный и мужественнейший из всех горцев, был доведен до возмущения, решился удалиться в горы». Этим объясняется и то, что царские власти предоставили назрановцам некоторые льготы. Их освободили от уплаты податей в казну, позволили выбирать старшин из своей среды, оставаться на своих землях. И все же назрановцы находились в очень тяжелом положении. Оставаясь в окружении царских войск и военных укреплений, полностью контролировавших их и изолировавших от остальной части ингушского народа, назрановцы несли ответственность за своих соплеменников в случае их нападения на царские укрепления вблизи Назрани. Так что привилегии эти с лихвой окупались для царских властей.

В конце 50-х годов XIX века, когда поражение Шамиля было уже очевидно и стало ясно, что покорение горцев – дело скорого времени, царизм мог уже спокойно довести до конца свои колонизаторские планы в отношении горцев Кавказа: именно в это время начинается широкий захват горских земель, изоляция и покорение горских народов путем постройки крепостей и укреплений. Этот процесс непосредственно затронул и назрановцев.
Колониальная политика вызывала резкое неприятие у горцев, в том числе и у ингушей. В Ингушетии назревало недовольство.
Поводом к восстанию в Назрани послужила попытка пристава назрановцев и карабулаков Федосеева получить сведения о количестве жителей в Назрановском обществе. Сведения эти были необходимы для того, чтобы организовать переселение назрановцев в большие аулы, ликвидировав многочисленные малые, а освобожденные таким образом земли отдать под казачьи поселения, одарить ингушской землей за службу царских офицеров.
Историк С.Б. Котиков отмечает, укрупнением ингушских аулов царизм преследовал несколько целей: во-первых, навечно закрепить за собой отобранные у горцев земли; во-вторых, обеспечить быстрый сбор налогов, выполнение различных повинностей; в-третьих, создать благоприятные условия для осуществления контроля за поведением жителей и исключить необходимость организации дорогостоящих, сопряженных с большими потерями экспедиций в горы.
Главнокомандующий Кавказской армией генерал-лейтенант Барятинский 6 июня 1858 г. писал управляющему военным министерством: «… Главнейшая причина этих беспорядков заключалась в невозможности иметь за жителями надлежащий надзор при рассеянном их поселении отдельными хуторами, а потому я признал необходимым поселить их большими аулами на избранных нами местах. Жителям это было объявлено, и срок переселения назначен к осени нынешнего года. Видя, что эта мера должна положить конец их своеволию, назрановцы сильно вознегодовали, но, надеясь, может быть, что мы переменим наше намеренье, оставались пока спокойными, как два обстоятельства ускорили взрыв. Многие благоразумные люди, находя свою пользу в прочной оседлости и в общественном порядке, просили пристава указать им место для новых поселений с намерением поселиться, не ожидая назначенного срока. В то же время, совершенно независимо от этого, учрежденный во Владикавказе комитет для разбора личных и поземельных прав туземцев потребовал от назрановских депутатов сведения о численности народонаселения. Столкновением этих двух обстоятельств воспользовались противники общественного порядка и возмутили народ».
Часть назрановцев, как мы видим, была согласна на переселение. Эти люди, должно быть, исходили из своих личных экономических выгод, не учитывая последствий такого переселения для всего народа.
Но далеко не все были настроены так соглашательски. В своем рапорте начальнику Левого крыла Кавказской линии генералу Евдокимову пристав назрановцев и карабулаков Федосеев писал: «Это (намерение переселить ингушей в большие аулы – авт.) привело жителей в такое волнение, что я, не взирая на трехдневное мое усилие, не сумел вразумить и подавить это недоумение, распространяемое между ними неблагонамеренными людьми, которыми назрановское общество наполнено». Ингуши поняли суть замыслов царского правительства и отказались повиноваться. Депутаты от народа требовали, чтобы пристав не давал разрешения выразившим желание переселиться в большие аулы. Требования старшин, пишет пристав, «становились час от часу более дерзкими».
«С наступлением вечера (23 мая – авт.), – читаем далее в рапорте пристава Федосеева, – конные большими шайками начали разъезжать по окрестным аулам и при ружейных выстрелах вызывать народ с оружием на высоту против форта. Стрельба по аулам и торжественные крики вполне выразили необузданность народа, готового на ослушание, а может быть даже и бунт. Брань на преданных правительству людей с высот, на которых они собрались, в продолжение 2-х часов слышна была на форштадте». И, заключая донесение, пристав просил вызвать в Назрань войска, «дабы не допустить… глупый народ к явному восстанию и вовремя подавить это волнение».
Начальник Левого крыла Кавказской линии Евдокимов в донесении главнокомандующему Кавказской армией Барятинскому, называя эти события «революционной манифестацией», указывает, что участники движения объявили «проклятие милиционерам, составлявшим конвой пристава, а равно тем, которые не явятся в воскресенье (25-го мая) на общую сходку для принесения присяги имаму». «Давно уже, – пишет он. – в Назрановском обществе гнездились тайные агенты Шамиля: тщательно скрываемые жителями, они наружным своим поведением не подавали никакого повода к неудовольствию на них поставляемых начальством приставов, но между тем развивали в народе фанатизм и волновали народ…»
В ответ на выступление назрановцев были двинуты крупные воинские силы из Владикавказа под командованием начальника штаба войск Левого крыла Кавказской линии полковника Зотова, которые прибыли в Назрань в тот же день, 24 мая 1858 г. Вызваны старшины, Зотов приказал им успокоить народ и исполнить приказ начальства. Старшины изъявили покорность, однако они не выражали мнения всего народа. Как пишет Зотов в рапорте Евдокимову 26 мая 1858 г., «ночью фанатики и возмутители объехали все аулы: взяли с народа клятву явиться в воскресенье (25 мая) утром на сборный народный курган, а старшинам воспретили ко мне являться». В воскресенье к Зотову явились только «лица офицерского звания», которых Зотов было хотел послать к народу, как он пишет, «дабы иметь в толпе людей влиятельных и долженствовавших говорить в нашу пользу». Однако восставшие не захотели с ними разговаривать и даже угрожали убить их и конвойных пристава.
К полудню восставшие направили к Зотову депутацию из 216 человек, в числе которых было 4 главных руководителя движения. Депутаты решительно заявили, что народ не желает селиться большими аулами. Зотов поручил депутации предложить народу разойтись и в качестве заложников оставил у себя 4-х депутатов, выбрав, как он пишет, «именно тех, которые были в числе главных виновников всего беспорядка». «Едва депутаты, – докладывал Зотов, – присоединились к толпе, народ начал медленно спускаться с горы, показывая вид, что расходится, но приблизившись к форштадту, вся эта масса, в числе от 4-х до 5-ти тысяч человек (кроме назрановцев, в сборе участвовало большое количество карабулаков, галашевцев и жителей Тарской долины), с гиком бросились бегом на форштадт. Войска открыли огонь по нападающим…» Восставшие понесли большие потери: одних назрановцев было убито 42 человека.
Назрановское восстание в мае 1858 года было выступлением значительной части ингушей. Инициаторами и руководителями восстания были юнкер Чандыр Арчаков, знаменосец Магомет Мазуров и Джагостуко Бехоев. «Они, – гласит обвинительный акт, – первые составили план общего возмущения и принимали особенно живое участие в составлении письма Шамилю от имени всего Назрановского общества с предложением принести ему присягу верности и отложиться от русского владычества». Письмо было подписано представителями назрановцев, карабулаков и галашевцев. В подготовке восстания активное участие принимало духовенство, авторами письма к Шамилю были муллы Башир Ашиев и Урусби Мугаев. Целый ряд офицеров и старшин с охотой приложили свои печати к письму Шамилю и выразили готовность выдать ему аманатов. Письмо возили по аулам, собрали печати, и лишь после этого оно было отправлено по назначению. Присоединившихся к восстанию приводили к присяге на Коране. Был установлен контакт с наибом Шамиля – Сабдуллой.
Командующий войсками Левого крыла генерал-лейтенант Евдокимов сообщал начальству, что последние «…из Назрани известия показывают, что народ, по-видимому, успокоился и раскаивается в необузданном своем поступке, но спокойствие это наружное. С Шамилем ведутся длительные переговоры, а в Галашевское общество прибыли три его наиба. Вследствие этого я отправил в Назрановское общество часть войск из Чечни, по прибытии которых думаю серьезно приняться за назрановцев и силою заставить их повиноваться беспрекословно законным властям. Донося о всем вышеизложенном, в.с., имею честь покорнейше просить разрешения для примера другим произвести самое строгое наказание виновных, а главных зачинщиков придать казни».
И такое разрешение ему было дано.
Между тем, движение не завершилось майским выступлением в Назрани, а набирало силу. Через три дня после неудачной атаки форштадта назрановцами, пристав «нагорных народов» доносил начальству, что «28 мая Галгаевское общество делало общественный сбор… Суждение сбора состояло в том, чтоб подать помощь назрановцам, огромная партия непокорных стоит недалеко от аула Цоринского…»
Восставшие искали поддержки у Шамиля, и поддержка была им обещана. 29 мая наиб Сабдулла послал в Галашевское и Назрановское общества семь человек «знатных людей» с объявлением о скором прибытии Шамиля и предложил выдать аманатов. Посланные возвратились 1 июня с 2-мя представителями от этих обществ, которые и были отправлены к Шамилю. Шамиль отпустил их обратно, снабдив воззванием, призывавшим ингушский народ ко всеобщему восстанию.
С отрядом около 8 тысяч войнов Шамиль из Дагестана двинулся на помощь восставшим. И.д. начальника штаба войск Левого крыла Кавказской линии полковник Зотов в рапорте управляющему Военным министерством генерал-адъютанту князю Васильчикову сообщал об этом: «…Имею честь донести Вашему сиятельству о подробностях движения Шамиля в окрестности Владикавказа, бывшего прямым следствием Назрановского возмущения. Получив донесение о назрановском происшествии, командующий войсками Левого крыла Кавказской линии предписал Чеченскому отряду (названия войсковым отрядам в царской армии часто давали по месту их формирования и расположения, вероятно, так и было в этом случае – авт.), находившемуся на Аргуне, пройти в Малую Чечню. Около поста Нестеровского получено было известие о том, что Шамиль, рассчитывая на содействие назрановцев и других туземцев бывшего Владикавказского округа, собрал до 8-ми тысяч пеших и конных, переправил через оба Аргуна и опустился по Кусуль-Кундуку (хребет, разделяющий Энгелик от Гойты) в Малую Чечню».
Для противодействия Шамилю в Чечне и Ингушетии в общей сложности было сосредоточено 2 дивизиона, 6 батальонов, 14 рот, 16 казачьих сотен, 22 конных, пеших и горных орудий. Эти силы были расположены в стратегически важных пунктах: в ст. Ассинской, Ачхое, в Тарской долине, перед Владикавказом. Таким образом, расположение русских отрядов вполне прикрывало Малую Чечню, Сунженскую линию и Владикавказ, и вместе с тем отрезало от Шамиля все Назрановское общество.
9 июня Шамиль сделал неудачную попытку прорваться на плоскость к аулу Ачхой, в бою его войска понесли большие потери.
10 июня Шамиль, перейдя Фортангу, двинулся в Галашки, занял аулы Алкун и Мужичи.
Видя успехи Шамиля, русское командование усилило войска 6-ю сотнями Алагирской, Куртатинской и Осетинской милиции и 2 сотнями горского казачьего полка, которые были двинуты форсированным маршем во Владикавказ.
13 июня Шамиль предпринял движение по Аки-Юртовскому ущелью и расположился лагерем на берегу Сунжи. В ответ на это движение командующий русскими войсками немедленно усилил Камбилеевский отряд полковника Шостака батальоном пехоты при 2-х пеших орудиях. Движение по Аки-Юртовскому ущелью было последней попыткой Шамиля прорваться на плоскость. Зотов отмечает в рапорте: «Видя, что отряды наши стерегут каждый его шаг и расположены так, что могут его окружить при дальнейшем движении на плоскость, Шамиль должен был отказаться от намерения выйти из глубины Черных гор, а между тем и пребывание его в Галашках становилось более и более затруднительным, ибо маленькое это общество не в состоянии было продовольствовать огромного его сбора».
15-го числа он потянулся к Мереджам, направив партию Сабдуллы к Датыху. Отступление это было предусмотрено, и потому генерал-лейтенант Евдокимов заранее предписал полковнику Черткову «не идти к посту Назрановскому, а прикрывать Малую Чечню от покушений возвращающегося неприятеля». Следя таким образом за обратным движением имама, царские войска не допустили его на территорию, подвластную России, и Шамиль, пройдя Акинское и Шубутовское общества, переправился через оба Аргуна и, распустив часть собранных им горцев, удалился в Ведено.
Шамилю пришлось отступить, так как силы были неравны. Российская администрация приступила к расправе над восставшими.
От каждого селения были взяты аманаты, а от галашевцев – по одному от 10 дворов, с угрозой «сопротивляющихся наказать беспощадно, истребив все их имущество и самое жилье до основания».
Было принято решение о немедленном переселении назрановцев в большие аулы, чтобы положить конец «беспорядкам и облегчить ближайшему начальству полицейский надзор за образом мыслей и поведением».
Велено было схватить руководителей восстания и предать военно-полевому суду. Привлеченных к суду было 42 человека. Постановление суда было утверждено 20 июня командующим войсками Барятинским в таком виде: пять человек было признано главными виновниками мятежа – юнкер Чандыр Арчаков, бывший знаменщик Магомет Мазуров, Джагостуко Бехоев, муллы Башир Ашиев и Урусби Мугаев. Они были приговорены к повешению на том самом холме, на котором они собирали народ. 33 человека было приговорено к наказанию шпицрутенами – по 1000 ударов на каждого, с лишением всех прав, состояния и к ссылке в Сибирь на каторжные работы: в рудники без срока 5 человек и на работу на заводах на 8 лет 25 человек.
Приговор был приведен в исполнение без промедления.
Одновременно с наказанием участников восстания российское начальство представило к наградам 14 человек – милиционеров из конвоя назрановского пристава «за преданность правительству и отличие во время возмущения».
Однако напрасно российские власти полагали, что назрановцы «усмирены». Жестокая расправа с руководителями восстания, приказ о немедленном переселении в большие аулы послужили толчком к новому возмущению. Снова был приглашен Шамиль.
26 июля Шамиль выступил. К нему примкнули назрановцы, галашевцы, карабулаки и галгаевцы. Число войск Шамиля вместе с восставшими доходило до 13 тысяч. Решающий бой состоялся у входа в Аки-Юртовское ущелье (на 15 верст выше укрепления Назрань) 30 июля 1858 г. Однако восставшие потерпели поражение. Шамиль вновь отступил.
Эта неудача решила участь восстания. В рапорте командующего войсками левого крыла Кавказской линии генерал-лейтенанта Евдокимова военному министру генерал-лейтенанту Сухозанету от 3 ноября 1858 г. говорилось: «Имея в виду постоянно тревожное положение Военно-осетинского округа главнокомандующий приказать изволил: поселить правильным образом в большие аулы туземцев Назрановского, Галашевского и Карабулакского обществ; уничтожить аулы, лежащие в глубине лесов по верховьям Ассы, дабы иметь ближайшее сообщение с вновь покорившимися обществами, живущими между верховьев Терека и Аргуна». Для исполнения этой задачи на Левое крыло Кавказской линии были командированы из Закавказья 6 батальонов. Далее Евдокимов с удовлетворением отмечает, что «под покрытием и при содействии вышеозначенных войск помощник начальника Осетинского округа по управлению Назрановским участком подполковник Козлов начал переселять назрановцев в большие аулы, и переселение это проводится без сопротивления со стороны последних».
В следующем году в своем обращении к назрановцам Евдокимов объявил им те принципы, на которых должна строиться их жизнь. Он писал: «Народ назрановский! До сих пор вы произвольно жили хуторами, разбросанно, в малом числе дворов, отдельно один от другого…
Внимая нелепым обращениям неблагонамеренных людей, многие из вас поколеблены в верности русскому правительству и навлекли позор на целое общество. Люди из вас благоразумные сами должны видеть, что прежний порядок вещей был вреден для вас самих и народного благосостояния. Желая оградить вас на будущее время от тех гибельных последствий, которым вы могли бы подвергнуться, как доказывает пример прошлого лета, начальство признало необходимым все ваше общество соединить во многолюдные аулы, удалить от лесов, откуда без всякого опасения приходили в аулы неприятельские партии и где постоянно укрывались и другие злонамеренные люди. Каждый аул наделить достаточным количеством хлебопахотных земель и других угодий, необходимых для хозяйства, по числу семейств в аулах.
Избрать в каждом ауле по одному старшине из людей благонадежных, заслуживающих уважения и доверия общества. Все аулы обнесены оградою единственно для безопасности от внезапного нападения хищников, для лучшего спокойствия жен, детей, имущества людей спокойных, трудолюбивых; личную повинность распределить таким образом, чтобы люди, имеющие коней, производили разъезды, содержали пикеты, выезжали в милицию, пешие – занимали караулы на границе и внутри аулов, а имеющие арбы в случае надобности выезжали с подводами. Таким образом, со стороны начальства сделано все, чтобы водворить между вами порядок и упорядочить ваше спокойствие.
Остается только вам самим стараться поведением своим оправдать эти заботы и заслужить прежнее внимание государя к вам спокойной, трудолюбивой жизнью и поведением, поставленным от него властям. При этом объявляю: во-первых, земли, указанные обществу, будут составлять его собственность навсегда, если оно будет жить мирно, повиноваться начальству, иначе земли будут отняты; во-вторых, за злодеяние будет отвечать все общество; в-третьих, в каждом ауле должен быть избран старшина, если будет избран неблагонадежный, то он не будет утвержден; в-четвертых, взаимные распри будут разбираться в народном суде по народным обычаям, кроме обычая кровомщения… Русское начальство требует от нас мирной и спокойной жизни в трудах честных, безвредных и вам, и вашим соседям; частная и общественная собственность составляет необходимое имущество каждого…
Займитесь устройством ваших аулов, обработкой ваших полей, прекратите воровство и смертоубийство, и все вы сами увидите безопасность и благосостояние».
Так было подавлено Назрановское восстание – одна из ярких и трагических страниц завершающего этапа национально-освободительной борьбы горцев Северо-Восточного Кавказа в XIX в.
Остается только добавить, что вскоре назрановцы были лишены и тех незначительных привилегий, о которых говорилось выше. Военный министр Сухозанет в отношении к главнокомандующему Кавказской армией Барятинскому от 24 ноября 1858 г. писал: «Ваше сиятельство в отзыве за № 2267 испрашивали высочайшего соизволения государя императора на лишение назрановцев высочайше дарованных им в разное время милостей, а именно: 1) пожалованного им знамени, 2) уничтожение звания двух знаменосцев и производившегося им содержания по 120 р.с. в год и 3) представленного им права не платить податей в казну, так как назрановцы бывшими между ними в мае сего года волнениями показали себя недостойными пользоваться высочайше дарованными им правами. По всеподданнейшему о том докладу его величество соизволил изъявить высочайшее согласие на лишение назрановцев дарованных им вышепоименованных монарших милостей, о чем имею честь уведомить в.с. для надлежащего исполнения».

Лариса Парова,
кандидат исторических наук

Из архива Постоянного представительства
Республики Ингушетия при Президенте РФ

№ 77-78 (12113-114), ера, 24 май, 2018 шу, четверг, 24 мая 2018 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *