Ради счастья родной Ингушетии

Сейнароев Бексултан (Бексолт) Магомедович – академик Международной академии информации (отделение прав человека), первый доктор юридических наук среди ингушей и чеченцев, профессор, заслуженный юрист Чечено-Ингушской АССР, заслуженный юрист Российской Федерации.
Родился 20 мая 1938 г. в Ингушетии, в селении Берешки. В 1944 году, в неполные 6 лет, вместе со всем ингушским народом был депортирован в Казахстан.
В 1963 г. окончил Всесоюзный юридический институт, а в 1970 г. – аспирантуру при Всесоюзном научно-исследовательском институте советского законодательства в Москве под руководством ученого с мировым именем – заслуженного деятеля науки РФ, профессора О.Н. Садикова.
С 1963 года по 1978 год работал на Павлодарском ордена Трудового Красного Знамени алюминиевом заводе в должностях: юрисконсульт, начальник юридического бюро, начальник юридического отдела, начальник отдела научной организации производства, труда и заработной платы – заместитель директора завода по труду и правовой работе. В 1978 г. для укрепления руководства нового предприятия, Сейнароев Б.М. был переведен заместителем директора Павлодарского нефтеперерабатывающего завода по экономическим и правовым вопросам. В 1980 г. был рекомендован для назначения на должность директора этого завода, но он отказался в связи с принятым им решением вернуться на малую Родину — Ингушетию. С 1981 г. по 1988 г. являлся доцентом, профессором Грозненского нефтяного института им. Академика Миллионщикова, вёл курс советского права. В 1989 году избран народным судьей Ленинского района г.Грозного.
Особое место в жизни Сейнароева Б.М. занимает его деятельность в национальном движении по реабилитации репрессированного ингушского народа и возрождению его государственности.
На Втором съезде ингушского народа 9-10 сентября 1989 г. в городе Грозном Б.М. Сейнароев был избран членом Оргкомитета по восстановлению Ингушской государственности, а 30 декабря 1989 г. – председателем этого Оргкомитета.
На Третьем Общенациональном съезде ингушского народа, в г.Грозном (6-7 октября 1991 г.), вместо Оргкомитета был создан новый орган – Народный Совет Ингушетии (НСИ), который был признан единственным органом, правомочным от имени ингушского народа решать вопросы возрождения ингушской государственности. Непосредственно съездом председателем Народного Совета Ингушетии был избран Б.М. Сейнароев.

Жизнь Б.М. Сейнароева волею Всевышнего оказалась разделенной на три больших и значимых этапа: 1. Годы ссылки – 1944-1980 гг.; 2. 1981-1993 гг. – возвращение на Кавказ. Борьба во главе Ингушского национального движения за возрождение государственности и успешное осуществление этой многолетней мечты своего народа; 3. Работа в высшей судебной инстанции страны – судья Высшего Арбитражного суда Российской Федерации и преподавательская деятельность.
Говорят, что жизненный путь человека определяется уже при его рождении. Некоторые это понимают так, что не надо принимать важные решения: дескать, все за тебя уже давно решили, а тебе остается только повиноваться обстоятельствам.
Это глубоко ошибочный взгляд, противоречащий законам мироздания. Человек создан Всевышним творцом, способным и обязанным принимать ответственные решения. В связи с этим, я обратил внимание на такой момент в биографии Бексултана Магомедовича: «В 1980 г. был рекомендован для назначения на должность директора этого завода, отказался в связи с принятым им решением вернуться на малую Родину – Ингушетию».
Человеку всего 42 года, ему предлагают возглавить только что построенный (1978 г.) крупный, современный завод… И это далеко не венец карьеры, впереди новые горизонты. Как говорится, подчиняйся обстоятельствам и будешь в шоколаде! Но Б.М. Сейнароев выбирает другой путь и совсем не проторенный. Учитывая, что он юрист-производственник, логично было ожидать, что Бексултан Магомедович будет назначен в руководящие структуры одного из многочисленных в Грозном предприятий нефтепереработки. Но кадровая политика тогдашнего Чечено-Ингушского обкома КПСС исключала такую возможность для ингуша или чеченца.
Для меня была непонятна логика столь важного в жизни Бексултана Магомедовича поступка, как не подготовленный, по-настоящему, переезд на малую Родину. И работая над данным текстом, я попросил его просветить меня на этот счет.
– Поглощенный производственной работой и научными исследованиями, я не заметил, как растут, взрослеют мои дети. Супруга забила тревогу: дети растут вне ингушской среды, плохо знают национальные традиции, обычаи, а самое главное – язык. Был повод серьезно задуматься о будущем детей. К тому времени некогда многочисленная ингушская диаспора Павлодара сократилась до минимума – люди уезжали ежегодно. И выбирая между собственной карьерой и будущим своих детей, я, конечно, выбрал второе, – закончил свой монолог Б.М. Сейнароев. И это был первый, еще не осознанный им самим, шаг на пути к борьбе за восстановление попранных прав ингушского народа.
Живя до 1982 года в Грозном и будучи лично знаком (с некоторыми – близко) со многими участниками национального движения ингушского народа, я ничего не слышал в этом смысле о Б.М. Сейнароеве.
Из мест депортации он вернулся только в 1980 году, а в 1982 году уже я переехал из Грозного в Орджоникидзе. Поэтому, когда на Втором съезде ингушского народа слово было предоставлено доктору юридических наук Бексултану Сейнароеву, я был удивлен: откуда и когда появился этот человек, да еще с такой высокой ученой степенью?
Высшие органы государственной власти были озабочены сохранением страны и проблемы малочисленного ингушского народа их интересовали в последнюю очередь. Б.М. Сейнароев прекрасно понимал, что решение ингушского вопроса лежит в русле общей работы по реабилитации всех репрессированных народов. На это и была нацелена работа Ингушского национального движения на первом этапе.
Б.М. Сейнароеву, новичку в политике, приходилось действовать исходя из логики и интуиции, а в исключительных случаях прибегать и к методу проб и ошибок.
И если всего через пару недель мы будем праздновать 26-летие со дня образования Республики Ингушетия, то должны констатировать, что фатальных ошибок допущено не было.
Хотелось бы остановиться на наиболее значимых, на мой взгляд, вехах в деятельности Оргкомитета, а затем и Народного Совета Ингушетии и их руководителя Бексултана Магомедовича Сейнароева.

26 ноября 1990 года в Грозном открылась 4-я сессия Верховного Совета ЧИАССР, на которой и должен был быть принят документ о государственном суверенитете Чечено-Ингушетии. Вопрос этот рассматривался 27 ноября.
Радикально настроенные депутаты чеченской национальности были готовы провозгласить Чечено-Ингушетию союзной республикой и заявить о своей готовности подписать Союзный договор. Это совершенно не устраивало ни ингушскую часть населения ЧИАССР, ни депутатов-ингушей. Их общим стремлением было добиться восстановления территориальной целостности Ингушетии и государственности ингушского народа. Депутатами-ингушами было предложено поставить на сессии ВС ЧИАССР вопрос о признании справедливыми требования ингушского народа. Профессиональный и человеческий авторитет самого Б.М. Сейнароева и влияние возглавляемого им Оргкомитета были настолько высоки, что выступить на сессии с этим предложением поручили ему, хотя он и не был депутатом.
Как и следовало ожидать, выступление фактического лидера ингушского народа на тот момент вызвало у многих депутатов резко отрицательную оценку. Предложение Б.М. Сейнароева было сходу поставлено на голосование и ожидаемо отвергнуто. И тут, как нельзя более кстати, наступило время перерыва. Члены Оргкомитета и депутаты решили выразить решительный протест Парламенту ЧИАССР за игнорирование законных интересов ингушского народа и покинуть зал заседания, объявив, что этот Парламент не может впредь принимать решения от имени ингушского народа и представлять его интересы.
Демарш ингушей поломал сценарий, разработанный прокоммунистическим руководством ЧИАССР. Благодаря продуманной с правовой точки зрения позиции ингушской стороны и жесткой постановке вопроса о восстановлении нарушенных прав ингушского народа, руководству Парламента Чечено-Ингушетии стало понятно, что коренные интересы ингушского народа защищают не только немногочисленные ряды депутатов, но и мощное и хорошо организованное общественное движение во главе с весьма компетентным руководителем.
Следствием этого стало предложение руководству Оргкомитета и депутатам-ингушам вернуться в зал заседаний и продолжить работу. При этом, была выражена готовность создать для решения противоречий согласительную комиссию на паритетных началах.
В результате бурных обсуждений эта комиссия согласилась с написанной тут же Б.М. Сейнароевым редакцией статьи 17-й для внесения её в Декларацию о государственном суверенитете ЧИР.
Предложение согласительной комиссии было поставлено на голосование и принято. Произошло это уже глубокой ночью. Так была принята статья 17-я Декларации о государственном суверенитете Чечено-Ингушетии. Вот ее текст: «…Чечено-Ингушская Республика подтверждает справедливое требование ингушского народа о восстановлении национальной государственности и необходимость решения вопроса о возврате территорий, принадлежавших ему и отторгнутых в результате сталинских репрессий — Пригородного района и части территорий Малгобекского района в пределах их бывших границ, а также правобережной части г. Орджоникидзе (Владикавказа).
Союзный договор будет подписан Чечено-Ингушской Республикой после решения вопроса о возврате отторгнутых территорий Ингушетии…»
Этот успех, его значение трудно переоценить. Впервые после восстановления ЧИАССР в повестке дня высшего законодательного органа республики был вопрос о незаконно отторгнутых ингушских территориях и принято решение о необходимости их возврата.
Освобождавшаяся от пут коммунистического диктата страна активно продвигалась в сторону демократизации всех сторон жизни и осуждения преступлений прежнего режима. Десятки больших и малых народов, подвергшихся репрессиям при советской власти, требовали принятия законодательных актов, осуждающих и отменяющих те преступные решения и реабилитирующих невинно пострадавшие народы, и отдельных людей.
Первый шаг в этом направлении был сделан, когда Верховным Советом СССР 14 ноября 1989 года была принята Декларация «О признании незаконными и преступными репрессированных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав». Но это была именно Декларация, а после нее обязательно нужен был Закон, реабилитирующий репрессированные народы. Но 8 декабря 1991 года были подписаны Беловежские соглашения и государства под названием СССР не стало, а его правопреемницей назвала себя Российская Федерация.
Понятно, что в только что родившемся государстве проблем было, как говорится, выше крыши. Поэтому репрессированным народам приходилось, через своих депутатов в Верховном Совете PC ФСР, постоянно напоминать руководству страны о своих требованиях и ожиданиях.
Для ингушей положение осложнялось тем, что требования почти всех этих народов ограничивались политической реабилитацией, а для нас не менее актуальной была еще и территориальная реабилитация. Пожалуй, в одном ряду с нами еще стояли немцы Поволжья, требовавшие восстановления своей автономии, ликвидированной в 1941 году. Отсюда понятна та энергичная работа, которую развернул Оргкомитет во главе с Б.М. Сейнароевым в политических и иных кругах в Москве, помогая нашим депутатам в их неутомимой деятельности в этом направлении.
По инициативе Б. Сейнароева и под его руководством, на заключительном этапе принятия закона, в Москве работал штаб Оргкомитета. Он отслеживал ход обсуждения закона, обсуждение и внесение многочисленных поправок. Работа Оргкомитета и его активистов в этом направлении была крайне важной и значимой потому, что у закона, реабилитирующего репрессированные народы, как ни странно, были тайные и явные враги, которые предпринимали немыслимые шаги, чтобы выхолостить его содержание. Особенно это касалось статьи о территориальной реабилитации и, если ее удалось сохранить, то, наряду с вышеназванными депутатами, надо воздать должное и активистам Ингушского национального движения во главе с Б.М. Сейнароевым.
Между тем, общественно-политическая обстановка в стране менялась с калейдоскопической быстротой. 6 сентября 1991 года, под давлением Общенационального конгресса чеченского народа, был распущен Верховный Совет Чечено-Ингушской Республики. После этого было объявлено о создании самостоятельной Чеченской Республики вне состава России. Таким образом, судьба ингушского народа повисла в воздухе. Как быть в этих новых обстоятельствах? Какие действия предпринять? Эти и множество других подобных вопросов встали во весь рост и не было на них готовых ответов.
В этих условиях Б.М. Сейнароев видел выход в том, чтобы обсудить все эти новые обстоятельства, положение ингушского народа, его приоритетные цели и задачи, стратегию и тактику борьбы за свое будущее на очередном съезде народа.
6-7 октября 1991 года в Грозном, во Дворце культуры им. Ленина, состоялся Третий съезд ингушского народа. На него было избрано 825 делегатов во всех регионах бывшего СССР, где компактно проживали ингуши. 790 из них прибыли в Грозный. Б.М. Сейнароев считал крайне важным, чтобы на таком представительном форуме ингушей присутствовали представители Центра как можно более высокого ранга, дабы они воочию увидели положение брошенного властями страны на произвол судьбы народа и услышали его требования и чаяния. Это было крайне важно, так как доходившая до руководства страны через вторые-третьи лица и СМИ информация была, как правило, искаженной. Авторитет организатора съезда – Оргкомитета и его председателя — к тому времени был настолько высок, что для участия в работе форума прибыли вице-президент России А. Руцкой, председатель Госкомитета страны по делам национальностей В. Прокофьев.
Выступая на Третьем общенациональном съезде ингушского народа с отчетным докладом, Бексултан Магомедович много внимания уделил вопросам единства во имя достижения конечных целей. Он настойчиво внушал делегатам, что такому малочисленному народу в такой исторически значимый момент не нужны и даже вредны политические партии и группировки, которые по определению не могут выражать общенациональные интересы.
Деятельность Б.М. Сейнароева на постах председателя Оргкомитета за возрождение ингушской государственности, а потом и председателя Народного Совета Ингушетии пришлась на трагическое для всей нашей страны время – распад великой державы под названием СССР. В это время разброда и шатаний у всех были потеряны ориентиры, законы не действовали. Прав был тот, у кого больше прав, а их было больше у того, кто опирался на вооруженную силу. Не имевший ни того, ни другого ингушский народ был подобен кораблю, плывущему по морю, густо усеянному подводными скалами. Обычно, в таких случаях, капитану корабля приходят на помощь лоцманы, хорошо знающие фарватер. Но в условиях, когда рушилась страна политических лоцманов не было и быть не могло, потому что все шло хаотично и неизвестно было куда придет.
В этих условиях Б.М. Сейнароев не растерялся, не потерял ориентиры и привел утлый кораблик брошенного всеми ингушского народа в конечную гавань – Ингушскую Республику в составе Российской Федерации. При этом я не забываю, что рядом с ним были его многочисленные соратники, на советы и помощь которых он опирался. Забыть об этом не дает и сам Бексултан Магомедович, который и в своей книге, и в многочисленных статьях и интервью неизменно с большим уважением и теплотой говорит о тех, кто был с ним рядом в это тяжелое время.
Но я помню также и существующее много веков правило: у победы много отцов, у поражения отцов не сыщешь. Представим себе на минуту, что борьба за воссоздание ингушской государственности не увенчалась бы успехом. На чью бы голову сыпались обвинения и много ли было бы желающих подставлять под них свои головы? Ответ, думаю, очевиден.
Однако, как мы знаем, человеку для полного счастья успехов на трудовой и общественной стезе далеко не достаточно, если при этом не устроена личная жизнь, нет надежного тыла. И здесь у нашего юбиляра тоже все в порядке. Его жена Мадина (урожденная Дзейтова) все эти годы создавала Бексултану Магомедович комфорт и уют в семье, чтобы он мог полностью посвятить себя трудовой и общественной деятельности. И это, конечно, давалось ей нелегко, учитывая, что семья у них была многодетная – два сына, две дочери. И это она, Мадина, по мере взросления детей, напоминала увлеченному работой мужу, что пора подумать об их будущем и возвращаться на малую Родину.
Мы знаем немало случаев, когда у вполне благополучных родителей вырастают непутевые дети. Бексултан Магомедович считает, что здесь, как и во всей его жизни, проявилось хорошее отношение к нему Всевышнего – никто из детей не доставил отцу с матерью особых хлопот. Пример всем младшим подавала Тамара. Она посвятила себя науке, является кандидатом филологических наук. Сын Руслан – инженер-строитель, имеет второе высшее образование – юрист. Двое младших имеют дипломы Грозненского нефтяного институт им. Академика Миллионщикова: Лейла с отличием окончила экономический факультет, а Башир выучился на инженера-механика. У всех у них устроенная и благополучная жизнь.
Никто из его детей не избрал своей профессией юриспруденцию, но этот промах решили исправить его внуки. Два внука и внучка юбиляра учатся на юридическом факультете лучшего вуза России – МГУ им. Ломоносова. Но с особой гордостью он говорит о внуке Микаиле – студенте-третьекурснике Российского государственного университета нефти и газа им. И.М. Губкина. Все годы учебы он является круглым отличником, признан лучшим среди обучающихся в Москве студентов-ингушей, за что получил Айфон из рук главы РИ Ю. Евкурова. И это не все его внуки, остальные продолжают учебу в школе.

Коллектив редакции газеты «Сердало» поздравляет Бексултана Магомедовича Сейнароева с юбилеем! Желает здоровья, счастья и многих лет жизни.

Абу ГАДАБОРШЕВ

№ 77-78 (12113-114), ера, 24 май, 2018 шу, четверг, 24 мая 2018 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *