Про дедушку Ахмеда

Это было много лет назад, в Казахстане. После отмены комендатуры и разрешения свободного перемещения по необъятной республике ссыльные ингуши получили возможность объединиться с семьями, ездить друг к другу в гости, заключать браки, учиться. Послабление режима заметно облегчило безрадостное бытие спецпереселенцев. Сохранять собранность и веру в лучшее помогали старейшины, словом, и своим отношением к жизни и окружающим. Ингуши в силу менталитета всегда тянулись к старшим, уважаемым людям, которые были примером стойкости и веры в справедливость.

Одним из них был мулла Ахмед Довтович Цолоев. Родом Цолоевы были из Базоркино. Это село с давних пор известно в Ингушетии своими учеными-богословами. Ахмед был старшим в семье, и по завету отца поступил в медресе. Он учился, работал в колхозе, был примерным человеком. В 1937 году женился, у него родился сын… Казалось, живи, учись, работай, делай людям добро, но война, а затем и высылка перечеркнули все его планы. На фронт его не взяли по причине слабого здоровья, и отправился Ахмед в трудовую армию. Как и тысячи других жителей Ингушетии строил оборонительные сооружения под Малгобеком, терпел лишения и верил в победу над ненавистным врагом.
В мае 1944 года Наркоматом обороны СССР была учреждена медаль «За оборону Кавказа», но те, кто больше всех был достоин этой награды, лишенные всех гражданских прав, были уже далеко от своей малой родины…
Семья Ахмеда Довтовича была направлена в Акмолинскую область, где они и обосновались, построив небольшую землянку. Надо сказать, что Ахмед – мулла был родным братом моей бабушки по отцу, которая скончалась в 1947 году. Мой дед умер от тифа в 1944 году весной. И без того тяжелое положение Цолоевых усугубилось наличием пятерых осиротевших племянников, младшему из которых тогда было всего 6 лет. Ахмед с моим отцом пристроили к землянке еще две небольшие комнаты, где и поселились сироты. Несмотря на занятость своей семьей, Ама (так мы звали дедушку Ахмеда) не оставлял без внимания детей своей сестры. Он лично проверял сыты они или нет, покупал им одежду и обувь. Шло время, жизнь потихоньку налаживалась. Помню, отец всегда дорожил отношениями со своим дядей и каждую пятницу ездил к нему. К тому времени мы, как и многие другие, уже построили большой дом с верандой, а Ахмед жил в той же мазанке. У него было 9 детей, 10 внуков. Мулла в нашем обществе всегда был на особом счету, но Ахмед Довтович был человеком другого склада: прочитать мовлид, засватать невесту, проводить в последний путь усопшего — он никому никогда не отказывал в помощи, но терпеть не мог, когда ему предлагали деньги. «Отдай больному, — говорил он коротко. – Цог1 хургда хьона саг1а». Он носил одежду, на которой не было карманов. «Ва, къонах, наха хьайна саг1ийна лур хьах1ана эцац 1а», – недоумевала его жена Напсат. Ама даже не смотрел в ее сторону, а молча указывал ей на дверь. К нему шли со своими проблемами: у кого-то сын связался со шпаной, как его вернуть в семью, у другого проблемы с родственниками, третий жаловался на неустроенность в жизни и спрашивал совета. Ама находил для каждого из них доброе слово, ездил в эти семьи и его авторитет был непререкаем. К слову сказать, возил его старший сын Шамсудин на мотоцикле. Старый «Ирбит» с коляской был единственным транспортным средством Цолоевых. Ама очень любил детей и умел с ними общаться так, что не хотелось с ним расставаться. Он часто бывал у нас в гостях, дорожил родственниками, интересовался их здоровьем и, как теперь принято говорить, микроклиматом в семье. Особенно приятны были его визиты зимой, когда на улице за 30 градусов мороза, а в доме тепло, горячий настоящий индийский чай, и общение. Мы знали, что дедушка побудет у нас до вечера. Детская память цепкая. Представляю, как мы его утомляли, но Ама всегда улыбался и шутил. Я до сих пор благодарен дедушке за его наставления. Он учил нас ингушскому языку, рассказывал сказки, и время с ним летело незаметно. Вечером я мчался на стоянку такси, на котором Ама отправлялся домой, поблагодарив за угощение. У матери для него всегда был в заначке какой-нибудь гостинец: лимон, орехи, яблоки или что-нибудь другое. Он был желанным гостем в любой вайнахской семье. Его знали далеко за пределами тогдашнего Целинограда. К нему приезжали богословы из всей Средней Азии. Они привозили Ахмеду – мулле религиозные трактаты, и таких книг в его комнате было много. Несмотря на гонения властей и неоднократные предупреждения, он не прекращал своей деятельности, потому что это нужно было людям. Сейчас я понимаю, что его спасала бескорыстность. Он не брал с людей денег, и это было главное. Ему до сих пор благодарны сотни людей, которым он помог в свое время и память об этом человеке, который скончался много лет назад (Дала гешт долда цунна), жива до сих пор. Ему не довелось вернуться на свою малую родину. Он похоронен в Целинограде, где до сих пор живут его дети и внуки, где прошли годы его нелегкой, но благородной жизни. И дом Ахмеда – муллы, словно в память о нем, стоит до сих пор, окруженный многоэтажными высотками.
Такие люди всегда были олицетворением нации, носителями ее лучших традиций, поэтому и живет память о нем в сердцах всех, кто его знал.
М. Ханиев

«Сердало». № 98 (12034), шинара, 3 июль, 2018 шу. Вторник, 3 июля 2018 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *