Глобализация нас поглотит?

Глобализация, о которой так много говорят в наши дни, затрагивает все стороны жизни человека. Не в последнюю очередь это касается проблем языка более чем половины народов мира. По данным ЮНЕСКО, в мире насчитывается порядка 6-ти тысяч языков и более трех тысяч из них находятся в зоне риска исчезновения. Среди последних и ингушский язык. И самое печальное здесь в том, что вместе с языком исчезает (вымирает) и связанная с ним культура, а значит и сам народ – носитель исчезнувших языка и культуры.

На первый взгляд слова об угрозе исчезновения ингушского языка звучат сегодня неправдоподобно. Они были актуальны во времена существования Чечено-Ингушской АССР, особенно это касалось тех ингушей, которые жили в Грозном. В их речь все больше вплетались «чеченизмы» , что объяснялось многократным численным превосходством чеченского населения города над ингушским. В Грозном было немало семей, в которых дети не владели родным ингушским языком, а говорили только на русском языке.
Другое дело сегодня – у нас своя республика и есть все условия и возможности и для сохранения, и для развития родного языка. Кое-что в этом направлении у нас делается. Ежегодно у нас проводятся декады ингушского языка, мероприятия по сохранению и развитию национальной культуры, обычаев, традиций. У меня в руках сводный план таких мероприятий на нынешний год. В разделе «Популяризация родного языка» намечено много интересного и нужного. Полностью согласен, что туристические объекты должны обозначаться не только на русском и английском языках, но и на ингушском. Удивляет только, что до сих пор это не сделано. Ничего не имею против таких пунктов, как конкурс выразительного чтения «Поэзия Гирихана Гагиева», круглый стол на тему «Пути совершенствования родного языка», мини-спектакль по произведениям Али Хашагульгова, да и против всех остальных запланированных мероприятий не возражаю – все они интересные, важные, нужные. Но …
Важнейшей частью проблемы сохранения ингушского языка, как и любого другого, является не только недопущение сужения сферы его применения, а и всемерное его расширение. Ведь чего скрывать, сегодня подавляющая часть ингушей использует родной язык в основном для ритуальных приветствий при встрече с выяснением всех обстоятельств личной жизни и жизни всех известных друг другу родных и знакомых. В этой сфере у нас богатая лексика и мы не испытываем при беседе никаких проблем. Но стоит нам сменить тему беседы, как мы начинаем испытывать нехватку слов родного языка и прибегаем к заимствованиям из русского языка. Наш язык не развивается, не обогащается новыми словами, а сфера его применения на протяжении последних 20–25 лет постепенно сужается. При сохранении этой тенденции, боюсь, что уже лет через 50–60 останутся единицы носителей ингушского языка и культуры.
Несколько месяцев назад проблема расширения сферы применения государственного в РИ, наряду с русским, ингушского языка уже обсуждалась в нашем обществе. Помнится, министр образования и науки республики Юсуп Костоев обещал проводить на ингушском языке заседания коллегии своего министерства. Если не ошибаюсь, были и другие подобного рода заявки. Были ли исполнены подобного рода обещания, а если да, то как они прошли, что дали – ничего этого общественности не сообщили. А ведь все это представляет для нас значимый интерес!
Расширить сферу применения ингушского языка можно было бы и за счет написания курсовых и дипломных работ на ингушском языке в вузах республики. Но при нынешнем уровне его преподавания в школах это вряд ли возможно. Это очень напоминает преподавание иностранных языков в советской школе – основное внимание уделялось склонениям, спряжениям и прочей грамматике, но не разговорной речи. А зачем она нужна была подавляющей части советских людей, если за всю свою жизнь они не встречали и одного иностранца!?
На мой взгляд, основное внимание в преподавании ингушского языка в школе основное внимание надо уделять развитию у детей разговорной речи, причем, на самые различные темы. А грамматику и прочие языковые премудрости будут изучать в ИнгГУ те из них, кто решит стать учителем ингушского языка и литературы. К такому выводу я пришел наблюдая за своими детьми. Мои сын и дочь учились в назрановской гимназии, усиленно зубрили грамматику родного языка, но мало получали разговорную практику. Сын потом получил в московском вузе инженерную специальность, дочь тоже учится в московском вузе. Отсюда вопросы: «Нужны ли им теперь все те грамматические категории, которые они так усердно зубрили? Да и помнят ли они их?» А вот разговорной практики им явно не хватает.
Тревожные сигналы и признаки относительно будущего нашего национального языка зримы и очевидны. Не реагировать на них уже невозможно. Пора понять, что в силу различных причин семьи не могут дать должный уровень языковой практики. Пора менять систему и методику преподавания ингушского языка в школе.
Как предсказывают эксперты, гибель таких языков, как ингушский, в условиях глобализации неизбежна. Вопрос только в сроках. Будем сидеть подняв руки вверх, это время неизбежно наступит и наступит очень скоро. Будем бороться за свой родной язык – оттянем его, а возможно и спасем свой язык.

А. ИНСАРОВ

№ 102 (12038), ера, 12 июль, 2018 шу. Четверг, 12 июля 2018 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *