Вернуться на родину вопреки всему

70 лет назад, 24 ноября 1948 г. Совет Министров Союза ССР издал постановление за № 4367-1726 сс «О выселенцах».
Многие депортированные ингуши, чеченцы, карачаевцы, балкарцы, калмыки и другие не хотели мириться с произволом, лишившим их родины, и всячески старались вернуться на родину. Отмечая «неоднократные случаи побегов с мест обязательного поселения и возвращения к местам прежнего жительства выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны» депортированных, кабинет министров возмущался и многочисленными фактами, «когда Министерство внутренних дел СССР в нарушение закона выдавало разрешение выселенцам на возврат в места их прежнего жительства».

Как пишет профессор КБГУ Хаджи-Мурат Сабанчиев, «Всего в течение 1944-1948 гг. из спецпоселений бежали 77 541 человек. Большинство беглецов удавалось задержать. На 15 ноября 1948 г. в списке лиц, находившихся в розыске, числились 20 935 спецпереселенцев».
На территориях уже ликвидированных их национально-государственных образований задерживались бежавшие с мест поселения сотни и тысячи «выселенцев», как их официально называли в то время. Совмин также возмущался и тем, что «в ряде случаев задержанные выселенцы возвращались органами Министерства внутренних дел СССР и Прокуратуры СССР в места расселения без привлечения за побег к уголовной ответственности».
Нерадивым органам правопорядка напоминалось, что установленные Уголовным Кодексом РСФСР меры наказания за побеги с мест поселения — лишение свободы до трех лет и за укрывательство — лишение свободы до одного года, являются явно недостаточными.
Желая укрепить режим поселения выселенцев, Совет Министров Союза ССР установил, что «переселение в отдаленные районы Советского Союза чеченцев, карачаевцев, ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др. произведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства» и за «самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения этих выселенцев виновных привлекать к уголовной ответственности, определив меру наказания за это преступление в 20 лет каторжных работ». До 5 лет вместо прежних 3-х увеличивался и срок за укрывательство выселенцев или способствование их побегу, выдачу разрешения выселенцам на возврат в места их прежнего жительства.
«Вождь народов» обязывал МВД СССР «в месячный срок проверить работу местных органов Министерства внутренних дел СССР по осуществлению административного надзора за выселенцами, в особенности в части надлежащего учета поселенцев и обеспечения режима, исключающего возможность побегов», а МГБ — «через органы охраны Министерства государственной безопасности СССР на железнодорожном и водном транспорте принять меры к выявлению, задержанию и аресту выселенцев, бежавших с мест обязательного поселения».
Генпрокурору и главному милиционеру СССР поручалось «расследовать все случаи, когда задержанные в районах их прежнего жительства (Крым, Чечено-Ингушетия, Кабарда, область Немцев Поволжья, Калмыкия и др.) выселенцы были возвращены обратно в места расселения без привлечения их к уголовной ответственности за побег и виновных в допущении этой антигосударственной практики привлечь к строгой ответственности».
Необходимо было соблюсти формальность, и Совмин внес в Президиум Верховного Совета СССР соответствующий проект Указа Президиума Верховного Совета СССР.
Буквально через день, 26 ноября 1948 г. вышел подписанный Председателем Президиума Верховного Совета СССР Н. Шверником указ №133/12 Президиума Верховного Совета СССР «Об уголовной ответственности за побег из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Великой Отечественной войны». Указ имел аж два грифа: «Без публикации. Совершенно секретно».
Указ, в отличие от Постановления Совета министров, был кратким.
«В целях укрепления режима поселения для высланных Верховным Советом СССР в период Отечественной войны чеченцев, карачаевцев, ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др., а также в связи с тем, что во время их выселения не были определены сроки их выселения, установить, что переселение в отдаленные районы Советского Союза указанных лиц проведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства.
За самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения этих выселенцев виновные подлежат привлечению к уголовной ответственности. Определить меру наказания за это преступление в 20 лет каторжных работ. Дела о побегах выселенцев рассматриваются в Особом совещании при МВД СССР.
Лиц, виновных в укрывательстве выселенцев, бежавших из мест обязательного поселения, или способствовавших их побегу, лиц, виновных в выдаче разрешения выселенцам на возврат их в места прежнего жительства, привлекать к ответственности. Определить меру наказания за эти преступления — лишение свободы на срок до 5 лет».
Не прошло и месяца, как союзные Министерство внутренних дел и прокуратура 22 декабря 1948 г. разослали «совершенно секретный» циркуляр № 001475/279, который напоминал своим подведомственным структурам о необходимости соблюдать принятые «в целях укрепления режима поселения для высланных» постановлением Совмина и указом ПВС СССР меры наказания в отношении переселенных «в отдаленные районы Советского Союза указанных выше лиц проведено навечно, без права возврата к их прежним местам жительства». Главное милицейское и надзорное ведомство страны приказывало «немедленно арестовывать и привлекать к уголовной ответственности» тех, кто осмелился совершить побег на историческую родину. До 10 дней ограничивался срок расследования их дел и направлять на рассмотрение в печально знаменитое Особое совещание при МВД СССР.
Надо отметить, что у руководства страны были основания для тревоги.
Согласно справке начальника Отдела спецпоселений МВД СССР полковник В.В. Шияна, за 1947 г. бежали выселенцев 10 897 чел., задержано 13 585 чел., привлечены к уголовной ответственности — 2062 чел., а за 1948 г.-15 424 чел. Из «выселенцев» с Северного Кавказа бежало и было задержано 2208 чел. Большие цифры, если учитывать предельно жесткий режим того времени на передвижение по стране для всех граждан и особенно жесткий и жестокий в отношении депортированных.

Генерал-лейтенант Прошин 17 декабря 1948 г. из Грозного докладывал министру внутренних дел и генпрокурору СССР результат проверки выполнения поручений по теме. «После переселения чеченцев и ингушей в 1944 г. – 1948 г. органами МВД Грозненской области легализовано, выведено из гор и задержано 2213 чеченцев и ингушей», — писал докладчик. В их числе были и «уклонившиеся от переселения». Среди совершивших побег из мест выселения были 8 несовершеннолетних и один старик.
Докладная записка МВД и Генпрокуратуры установила на 29 января 1949 г. «что из 1 243 861 человека, состоявших на учете в МВД, выселенных в период Отечественной войны из перечисленных районов (Крым, Чечено-Ингушетия, Кабардино-Балкария, область немцев Поволжья, Калмыкия, Карачаевская автономная область) органами МВД на протяжении семи лет в результате оперативно-розыскных мероприятий задержано 1529 выселенцев, самовольно возвратившихся в районы их прежнего жительства».
Указ от 26 ноября 1948 г. и принятые после него жесткие меры снизили число побегов. Через год их стало в 4 раза меньше. 1723 чел. в 1949 г. против 6863 в 1948 г. Впоследствии их было и того меньше. В том же 1949 г. Особым совещанием за самовольный выезд (побег) из мест поселения были осуждены на 20 лет каторжных работ 1932 выселенца.
Смерть Сталина принесла первые плоды освобождения от резерваций и произвола.
13 июля 1954 г. вышел указ Президиума Верховного Совета СССР, отменяющий печально известный указ от 26 ноября 1948 г.
В сентябре 1954 г. вышло постановление Верховного суда СССР «О порядке пересмотра дел в отношении лиц, осужденных за побеги из мест заключения или мест обязательного и постоянного поселения». Затем пошли веером нормативные акты союзного уровня, позволяющие депортированным получать паспорта, свободно передвигаться по территории региона и страны, призываться в армию, поступать в вузы и ссузы и т.д.
Но ингуши, как и другие депортированные народы, долго шли к возвращению на родину, проторив дорогу и побегами из мест «поселения навечно» и «без права возвращения» домой.
Генетическое стремление жить на отчей земле было велико и неистребимо.
Они возвращались на родину, чтобы жить на своей земле, рядом с могилами предков, дышать родным воздухом, возделывать родную землю. И восстановление автономии народа и образование своей государственности состоялись благодаря мужеству тех, кто совершал побеги в 1944-1955 гг., кто вернулся и зажил в родных местах в далеко непростых условиях в конце 50 — начале 60-х годов. Если бы они не вернулись домой, преодолевая официальные и негласные препятствия власти, и создавать государственность не было бы оснований.
Они не кричали о своем патриотизме и любви к родине, а просто возвращались домой, ломая сопротивление, воспользовались первой возможностью сразу после снятия ограничений по передвижению. Они, а не те, кто предпочел жить в комфортных условиях, негласно отказавшись от малой родины, имеют сегодня и всегда право называться патриотами.

Якуб Патиев

№175 (12111), шинара, 27 ноябрь, 2018 шу / Вторник, 27 ноября 2018 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *