Белый танец над адом

Колесо Истории, совершая один виток за другим, часто выдает нам события, очень похожие друг на друга. И хотя между ними стоит несколько сотен, а то и тысяч лет, аналогия прослеживается поразительная.

В Древней Спарте времен Ликурга, царя Леонида и Агесилая превыше всего ценилась воинская доблесть. В античной истории невозможно отыскать ни одного момента, когда бы спартанцы проявили малодушие и трусость в бою. Но вот ведь удивительная вещь, после каждой битвы в Спарте торжественно оглашался список убитых и тяжелораненых воинов. Матери, жены и сестры погибших наряжались в белые праздничные одежды, выходили на городскую площадь и радостно приветствовали и поздравляли друг друга. И напротив, родственники тех, кто остался в живых, тихо сидели дома, стараясь не показываться никому на глаза.
Когда в 480 году до нашей эры персидский царь Ксеркс с огромным войском вторгся в Грецию, ему нужно было преодолеть узкий горный проход в Фермопильском ущелье. Спартанский царь Леонид закрыл ущелье с небольшим отрядом в 300 отборных воинов. Давая возможность основным силам греков отступить вглубь страны, Леонид и его 300 спартанцев погибли, не отступив ни на шаг. Лишь три спартанца остались в живых: двое из-за серьезной болезни, а третий, посланный с поручением, просто не успел вовремя вернуться обратно. В Спарте всех троих покрыли позором, родственники отказались от них и они влачили жалкое существование.
Об этих фактах сообщают нам античные историки. А теперь перенесемся с древних времен в век
20-й…
… 1919 год. Гражданская война. Армия генерала Деникина подошла к Ингушетии. Собственно, для деникинцев основной целью был захват Грозного, и поэтому Деникин послал к ингушам парламентеров с просьбой (!!!) пропустить эшелоны с его войсками через ингушские села. Ингуши отказались. Тогда Деникин предъявил ультиматум и дал на размышление два часа.
Серго Орджоникидзе в своей книге писал, что в ответ ингуши сказали: «Два часа — это слишком много. Давайте начнем бой немедленно!» Белая армия была страшным противником. Сравнительно небольшая по численности она была чрезвычайно боеспособной, мобильной и превосходно вооруженной. Некоторые полки состояли сплошь из офицеров старой царской армии, прошедших огонь Германской войны. Франция, Англия и США снабжали деникинцев оружием и обмундированием. Поэтому принять вызов такой сильной армии могли либо безумцы, либо люди несокрушимой силы духа. На сходе ингуши приняли решение не пропускать белогвардейцев. Могли ли они всерьез надеяться победить и уничтожить деникинцев, в десятки раз превосходящих их числом и гораздо лучше вооруженых? Вряд ли.
Опытные бойцы, прошедшие школу Дикой дивизии, прекрасно разбирались в военном деле и понимали, что конечный результат сражения заранее предрешен. Они знали это и все-таки решили принять бой.
Долаковцы, сурхахинцы, назрановцы и жители остальных ингушских селений дали понять генералу Деникину, что ему противостоят хоть и малочисленные, но умелые бойцы. Сам Деникин позднее, в середине 20-х годов, написал книгу «История русской смуты», в которой не забыл дать ингушам самую высокую оценку.
Во время назрановского сражения произошло событие, ради которого мы взяли в пример древнюю Спарту. Бой под Назранью шел упорнейший. Атаки деникинцев накатывались одна за другой, нещадно била артиллерия, пулеметный и ружейный огонь не позволял поднять головы. Наступила кульминация сражения. Ингушские ополченцы, задавленные подавляющим численным превосходством врага и его огневой мощью, были прижаты к земле. Кульминация боя — самый страшный момент: бойцы либо бегут, либо воодушевляются на более ожесточенное сопротивление. И такой момент наступил. Было совершенно очевидно, что белая армия берет инициативу в свои руки. Ингушей могло спасти лишь сверхъестественное чудо, или какая-то необыкновенная безумная отвага. Когда казалось, что сил на это уже не осталось, над окопами ингушей, перекрывая свист пуль и грохот снарядов, вдруг зазвенела ингушская гармоника.
Прижавшиеся к земле ополченцы и деникинские офицеры увидели, как вдоль окопов, во весь рост, не сгибаясь и не реагируя на свистящие над головой пули, идет девушка в белом национальном наряде и играет на гармони. В плавном движении, словно танцуя, легко и грациозно она проплывала над поверженными мужчинами, подобно белому ангелу над адом. На мгновение стрельба прекратилась и стало тихо, словно противники оцепенели: одни от изумления и неожиданности, а другие от гордости и восхищения. Ингуши уже не думали о своей жизни и безопасности и тот, кто готов был дрогнуть, стал вдесятеро храбрее.


А девушку-гармонистку звали Котиева Бохи.
Надо сказать, что этот испытанный веками прием во все времена помогал вайнахам выигрывать битвы. Когда силы и мужество мужчин иссякали, молодые женщины и девушки выходили с гармоникой на линию огня и своим бесстрашием воодушевляли воинов продолжать бой до победы. И во время боев с Деникиным подвиг Котиевой Бохи был не единственным.
Многие женщины помогали самоотверженно своим мужьям и братьям, они носили воду в окопы, перевязывали раненых и выносили их из самого пекла сражения. А некоторые девушки выходили с гармоникой в руках под самые пули, и далеко не всем посчастливилось остаться в живых.
В назрановском бою деникинцам был нанесен колоссальный урон, но у ингушей тоже было немало потерь. Котиева Бохи после боя помогала перевязывать раненых, переносить их в безопасное место и вообще проявляла необычайную активность. Но лицо ее хмурилось все больше и больше. Дело в том, что в бою принимали участие три ее брата: Абукар, Хизир и Магомед. В течение всего боя она успевала заметить, что все братья целы и невредимы. И вот теперь, видя, что почти в каждой семье есть либо раненый или погибший, девушкой овладело странное беспокойство. Она чувствовала вину перед односельчанами за то, что посреди всеобщего горя ее семья не понесла никаких потерь. Ей казалось, что она не имеет права открыто и прямо смотреть в глаза людям за то, что братья ее вышли из боя живыми, и ее саму не сразила деникинская пуля. И в таком состоянии она пребывала до тех пор, пока младший брат Магомед не прибежал к ней и сообщил, что в конце боя тяжело ранен старший Абукар. Словно гора упала с плеч Бохи. Несмотря на такое трагическое известие, она почувствовала огромное облегчение и к ней вернулось ее гордая величественная осанка и властный надменный взгляд.
Такой и была на самом деле Котиева Бохи из селения Плиево: красивая, гордая и мужественная, как древняя спартанка. Она родилась в 1898 году в доме Котиева Эльджурки. Эльджурки был женат на Цуровой Сули из горного аула Армхи. У них родились три сына: Абукар, Хизир, Магомед и пять дочерей: Дзенги, Ната, Хамсат, Бохи и Айши.
Забегая вперед, скажем, что Бохи и Ната вышли замуж за героев Дикой дивизии — Арчакова Арчака и Местоева Хаджи-Мурата, о которых мы уже писали на страницах газет. Арчаков А. и Местоев Х-М. участвовали в достопамятном сражении под Назранью, и Ната с Бохи даже не подозревали, что сражаются бок о бок со своими будущими мужьями. Бохи была всеобщей любимицей в семье и вследствие этого ей дозволялось больше, чем остальным детям. Это обстоятельство не могло не развить в ней черты характера, такие, как независимость, гордость и даже непокорность. Вскоре все смогли убедиться в этом на деле. В 1913 году, в 300-летний юбилей династии Романовых, к Бохи посватался молодой человек, офицер николаевской армии из хорошей фамилии (фамилию не называем из этических соображений). Семья жениха была очень состоятельной, если не сказать — богатой, пользовалась исключительным уважением в обществе», и поэтому родители Бохи благосклонно отнеслись к предложению» и сватовство состоялось.
Рассказывают, что в этот вечер Котиев Эльджурки зарезал 16 баранов и огромное количество домашней птицы, что даже по тем временам было неслыханной роскошью.
Сватовство прошло пышно и шумно, сваты уехали довольные, а родичи Бохи уже гордились будущим зятем. Но в этот поистине неподходящий момент пятнадцатилетняя невеста заартачилась: «Не хочу выходить!» Изумленный Эльджурки решил прикрикнуть на дочь, но это не помогло. «Не выйду за него и все!»
Эльджурки угрожал, делал страшные глаза, топал ногами. Бесполезно. Ситуация стала просто угрожающей, т.к. после того как сватовство состоялось, отказ жениху означал серьезное оскорбление. Что тут было делать? Выбрали самый простой и самый быстрый выход: братья увезли Бохи в далекий Санкт-Петербург.
Но от несостоявшихся родственников так просто отделаться было невозможно. Дело принимало дурной оборот и уже попахивало крупнейшей ссорой со всеми вытекающими последствиями. Родня жениха обвиняла Котиевых в сговоре и пренебрежительном отношении к ним, а последние отбивались как могли.
Наконец, нашли какого-то муллу, которому было лет 80, и который вызвался уладить конфликт. По-видимому, этот современник имама Шамиля был великим дипломатом и знатоком своего дела: он подсчитал все расходы, сделанные при сватовстве, оценил все подарки, гостинцы и прочие затраты, вплоть до керосина, который жгли во время всех этих церемоний. Затем мулла-математик заставил выплатить все деньги наиболее пострадавшей в материальном плане стороне, искусно залечил моральные страдания конфликтующих и, после всего этого… посватался сам!
Разумеется, ему отказали и он страшно огорчился и недоумевал: почему? А Бохи в это время жила в Петербурге. Фото, которое вы здесь видите, запечатлело юную Бохи и ее брата Хизира, служившего в Петербурге. Фото было сделано в знаменитой фотомастерской В. С. Львова, по улице Садовая, 29, близ Гороховой в 1913 году. В этот год вся Россия торжественно праздновала 300-летний юбилей царской династии Романовых. Императорские выезды, военные парады, народные гулянья, иллюминированные представления — все это Бохи видела своими глазами.
Сейчас в это трудно поверить, но 100 лет назад наши прабабушки часто посещали Петербург и Москву, катались по Невскому проспекту в фаэтонах и ландо, носили изысканные наряды и поражали публику ослепительной нерусской красотой.
Через год, в 1914 году, началась Мировая война и Бохи вернулась домой в Плиево. Смутное время революции и гражданской войны принесло немало горя и несчастий, но жизнь шла своим чередом. В 1922 году Котиева Бохи вышла замуж за Арчакова Арчака, «Черного вепря» — как его называли в Дикой дивизии. После революции, он партизанил на Кавказе, затем стал кадровым офицером Красной Армии. Молодая семья обосновалась во Владикавказе, родились дети (4 девочки: Инна, Марем, Роза и Нина) и все было на удивление замечательно. Бохи занималась домом и детьми, а в 1927 году, когда Арчака направили в Киев, семья больше года прожила в этом городе. Киевляне часто могли наблюдать, как вечерами по Крещатику прогуливался офицер в кителе и молодая «черкешенка» с ребенком на руках. Это были Арчак, Бохи и двухлетняя дочь Инна. Однажды, на пасху Арчак повел Бохи в Софийский собор, но, увидев главный православный храм, Бохи наотрез отказалась входить в него. Арчак, человек передовых взглядов, убеждал супругу, что войти в христианский собор из уважения и любознательности — не является грехом для мусульманина, но все было напрасно. А тут и маленькая Инна подняла крик, так что пришлось «просвещенному» Арчаку уйти ни с чем.
В конце 20-х годов Арчак оставил военную службу и перешел на работу во Владидикавказский госбанк.
Период с 1929 по 1933 годы был самым счастливым в жизни Арчака и Бохи. Дети росли, учились, пользовались благами города. Но в 1933 году Арчака не стало. До 1941 года Бохи с девочками продолжала жить во Владикавказе, но это была уже, конечно, совсем другая жизнь.
В феврале 1944 года уже совсем больной пришлось Бохи перенести страшный путь в Казахстан. Еще три года тяжелой жизни и наступил конец. В 1947 году. На чужбине.
Иногда задаешься вопросом, почему у многих людей самые счастливые моменты жизни падают на лихую годину.
Ответ до удивления прост: это пора молодости, силы и красоты. Жажда жизни и отсутствие страха смерти. В жизни Котиевой Бохи кульминацией явились ее сила духа в бою под Назранью и белый танец над адом сражения, когда самый сильный мужчина не мог оторваться от земли, не находя в себе мужества броситься в контратаку.
… Я иногда думаю о событиях, может быть, никогда не происходивших на нашей земле. Но допуская, что они могли происходить, я представляю себе генерала Антона Павловича Деникина уже в эмиграции, сидящем у жаркого камина, и в тысячный раз размышляющем о причинах своего поражения в гражданской войне. Глядя на жаркие языки пламени, генерал наверняка часто вспоминал о том, как в 1919-м он подкатился с армией к Ингушетии и «попросил» горстку храбрецов пропустить его через их земли. И о том, как ингуши так непочтительно пренебрегли его просьбой…

Т. КУЛЬМАН
В создании этого материала большую помощь оказали дочери Котиевой Бохи и Арчакова Арчака Инна, Марем и Нина.

Фото: 1913 г. Петер-Бург. Котиевы Хизир и Бохи; 1927, г. Киев. Арчаковы Арчак, Бохи и Инна

№ 4-5 (12139-140), ера, 17 январь, 2019 шу / четверг, 17 января 2019 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *