Философия спектакля «Гроза»

В эти апрельские дни в театре юного зрителя идет премьерный показ спектакля «Гроза», поставленного по одноименной пьесе Александра Островского.

Как нам объяснили в театре, премьера включает в себя десять показов. В день пятого просмотра наш корреспондент встретилась с главным режиссером театра Лейлой Хадзиевой и режиссером-постановщиком спектакля «Гроза» Ахмедом Льяновым.
– Лейла, почему ваш театр решил обратиться к русской классике, и давно ли вы начали ставить, скажем так, взрослые спектакли, ведь «Гроза» – не для юного зрителя?
– Если говорить о репертуаре театра, то в последние десять лет мы в обязательном порядке ставим параллельно спектакли по драматургии ингушских и зарубежных писателей. С позапрошлого года мы стали обращаться еще и к русской классике. В этот год мы сделали спектакль «Сестрица Аленушка, братик Иванушка» для самых маленьких зрителей. В этом году мы поставили спектакль «Гроза» для старшеклассников.
Вызвано это обстоятельство обращением учителей по русской литературе, когда мы выезжаем со своими постановками в образовательные учреждения, которые высказали свое пожелание больше ставить спектакли с учетом школьной программы.
Взять хотя бы нынешний случай. Сама пьеса «Гроза» тяжело воспринимается, особенно учениками, как литературное произведение. Мы сделали по ней спектакль, который идет в течение 100 минут без антракта. Для этой цели пригласили главного режиссера Русского музыкального-драматического театра, народного артиста РИ Ахмеда Льянова, потому что нам для постановки драматического спектакля нужен режиссер соответствующего направления. Здесь нужно отметить, что у нас уже была в 2011 году работа, когда на сцене работали куклы и живой план. Это – спектакль «Гамлет». Его тоже поставил Ахмед Льянов.
Чтобы понять, почему нужно совмещать куклы и живой план, необходимо увидеть само действие на сцене. Тогда вопрос этот не возникает.
Нынешняя постановка актуальна на сегодняшний день и созвучна нашей современности. Многие молодые люди думают, что их заточили в железные рамки традиций и обычаев и хотят вырваться за их пределы. Но что они получают взамен. Что получили дети Кабанихи – сын, дочь, невестка, которая на самом деле не была узурпатором, а всего лишь держала устои семьи. Те, кто рвется на волю, в действительности оказывается растерянным, получив желаемое, и не знает, что делать со свободой, которая тебя освободила от всех и всего.
Сколько бы ни кричали о свободе и что-то в этом роде, надо понимать, что для нормального развития человека в частности и общества в целом нужно придерживаться традиций, обычаев, законов. Вседозволенность – это хаос, который ведет к гибели души и тела.
И вы знаете, дети воспринимают спектакль так, как мы того желали. Мы отыграли четыре раза и каждый раз зритель смотрит, затаив дыхание, на протяжении всего действа без антракта. Во время трогательных моментов случается, что в зале плачут.
Театр должен идти в ногу со временем. Мы живем в сложное время. Для молодежи, можно сказать, опасное время. Наркотические вещества захлестнули. Театр вообще не желают знать. Им кажется, что театр – это пустота. Но это неверно. Театр дает большой положительный заряд, пищу для ума, для духовного и нравственного воспитания. Например, со спектакля «Гроза» невозможно уйти пустым. Там есть такой момент, когда режиссер поставил вопрос: как бы я себя повел на этом месте и с чем я отсюда ухожу? Пьеса, в которой за 100 минут показана наглядно целая жизнь, причем показана правдиво, и заставляет думать, переосмысливать, от чего, кстати, молодежь старается уходить, это есть большой плюс.
– Полагаю, спектакль идет без антракта, чтобы не разрывать нить восприятия зрительным залом того, что происходит на сцене?
– Совершенно верно. Разрывать линию, которая идет на эмоциональных аспектах, невозможно. И когда зритель, затаив дыхание, ждет продолжения, его тоже останавливать нельзя. По окончании спектакля мы проводим беседу со школьниками. Нам интересны их мнения. Также немаловажно знать, насколько достоверно мы донесли тот или иной образ. После просмотра спектакля многие уже не считают Катерину «лучом света в темном царстве». Они задумываются над тем, действительно ли является отрицательным персонажем Кабаниха, которая до последнего пыталась сохранить устои семьи. Стоит ли предпринимать необдуманные действия, расплата за которые несоизмеримо тяжела?
«Гроза» – это психологический спектакль с большой философией. И это очень важно. И еще, это драматический спектакль с использованием нескольких кукол для реализации режиссерского замысла. В нем участвуют три куклы: Тихон, Варвара и Катерина. Пока эти герои живут под властью Кабанихи, играют куклы. А когда они, как им кажется, освобождаются из-под ига Кобанихи, идет игра в живом плане.
Каково для режиссера ставить драматическую пьесу в кукольном театре? Отвечая на данный вопрос, режиссер-постановшик Ахмед Льянов честно признался, что было немного сложновато. До этого у них была совместная работа с ТЮЗом, когда они делали спектакль «Гамлет». И Шекспир в переводе Бориса Пастернака ему, как режиссеру, дался легче, чем Островский. Мне тут вспомнился Владимир Высоцкий, который много лет в театре на Таганке играл роль Гамлета и рассказывал по возвращении из зарубежных гастролей как им говорили, что «вам везет, потому что вы играете «Гамлета» в переводе Пастернака». И Ахмед Льянов отмечает, что Пастернак сделал «добротный перевод».
– Он более поэтичный, – говорит режиссер. – А у Островского сложный, старорусский язык. Он и для зрителя, и для актеров сложный. На таком языке практически уже не говорят. Это – одна трудность. Вторая заключается в том, что Шекспир по темпераменту нам ближе. Островский – это русское раздолье, гармонь растянутая, соответственный темп. А у нашего менталитета темп сжатый. И вот, что мы сделали. Первоначально текст пьесы был распечатан на 50 листах. Я его сократил до 20 листов. Пришлось много убирать, уплотнять, например, три смены объединены в одну. И при этом нужно выдержать канву и показать одну цельную историю, не размывая ее на второстепенные. Это было не просто. Самый сложный процесс – найти идею, образ этого спектакля. И я внутри себя вынашивал, в какой форме подать спектакль, как соединить куклы и живой план, как их вывести, чтобы они работали вместе, чтобы куклы не отделялись от живого плана и в конечном итоге, что мы хотим посредством данного спектакля донести до молодого поколения.
– Где сложнее работать вам, как режиссеру, в драматическом театре или кукольном?
– Мне проще работать в драматическом. Там ты работаешь исключительно с пьесой. А в кукольном театре идет дополнительная нагрузка – работа с куклами.
– Чтобы удачно достичь симбиоза двух составляющих, требуется определенный уровень мастерства. Как вы оцениваете реагирование зала?
– С удовольствием отмечаю, что наша идея достигла зала, что зритель ее принял. Зритель говорит то, что мы предполагали услышать. Зрители не торопятся уходить после сеанса. Мы с ними общаемся после спектакля и находим взаимное удовлетворение как от спектакля, так и от общения. Для нас, театральных деятелей, это очень ценно. Надеюсь, и для наших зрителей тоже.

Мадина КОДЗОЕВА

№ 59-60 (12194-195), шоатта, 20 апрель, 2019 шу / суббота, 20 апреля 2019 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *