О бедном музее замолвите слово

С начала 90-х годов по сегодняшний день в Государственный музей краеведения, основанный Туганом Мальсаговым, непрерывным процессом стекается все, что так или иначе имеет отношение к истории народа. Это – находки археологов, предметы этнографии, полотна живописцев, скульптуры художников, материал, связанный с участием воинов-ингушей в Первой и во Второй мировой войнах (данный список начал пополняться архивным материалом тех, кто прошел службу в Афганистане) и многое другое, что является историческим и культурным наследием народа.

С самого начала своего функционирования краеведческий музей ютится в небольшом помещении. Год от года, день ото дня растущее архивное богатство, которое специалисты и простые жители сдают в музей на хранение, все больше и больше сужает и без того небольшое пространство. Самим сотрудникам элементарно не хватает обыкновенного рабочего места. Они лишены даже такой малости, как открыть окно и проветрить помещение. Все заставлено. А с хранилищем просто беда. Всего одна комната в 32 квадратных метра вынуждена вместить в себя на сегодняшний день около 20 тысяч единиц хранения. К каждой единице составляется документальная папка. И этот архив все растет и растет, чему сотрудники музея выражают, несмотря на свое бедственное положение, несказанную радость. Их радует, что жители хотят максимально сохранить память о прошлом, недоумевая при этом, отчего отношение компетентных лиц прямо пропорционально желанию рядовых граждан.

По словам главного хранителя музея Фатимы Ахриевой, единственный министр культуры за все это время, который оказал содействие музею – Саид Чахкиев. Во время пребывания Саида Идрисовича в данной должности под одним кровом находились, помимо музея, госансамбль  «Ингушетия»,  госфилармония и Министерство культуры. Так, министр, увидев, в какой маленькой комнатке находится хранение, во время переезда аппарата министерства в другое здание распорядился передать музею комнату, которая служила ему кабинетом. И вот эта самая комната по сей день является единственным хранилищем все растущего народного архива.

– С тех пор никакой помощи и поддержки музею не оказывалось, – говорит Фатима Ахриева. 

Странно. Республика развивается усиленными темпами. После Министерства культуры из этого строения на улице Осканова в новое здание переехали поэтапно ансамбль «Ингушетия» и филармония.  Не хочу никого обидеть, но неужели музей менее значим, чем, скажем, та же филармония и менее нуждается в новом здании?

– В эти дни, – продолжает главный хранитель, – для пополнения фондов Ингушского государственного музея краеведения из российского музея изобразительных искусств поступает 168 работ. В основном это живопись и графика. Есть немного скульптуры. Большей частью это произведения советских художников. А в советское время была хорошая школа. Для нас это пополнение – большой дар. Получаем мы его благодаря стараниям Наташи Гагиевой, в прошлом директора Республиканского музея изобразительных искусств, ныне главного хранителя Российского музея изобразительных искусств.

Здесь сделать выставку-экспозицию у нас нет возможности. Вот мы и ждем, когда же для музея построят новое здание с большими залами, в которых можно было бы и выставки проводить на должном уровне, и вообще работать так, как полагается.

Мало того, что нам негде хранить архив, у нас некому и следить за ним. Штатное расписание не позволяет набирать нужных сотрудников. В итоге, у нас лишь три фонда закрыты, а большинство висит на мне, как на главном хранителе.  Я, как главный хранитель, несу ответственность за драгоценные металлы – предметы из серебра и золота. А фактически  на мне еще и живопись, графика, скульптура, нумизматика, оружие, боевые награды. Одному человеку не по силам вести всю эту огромную работу. Потому что по каждому фонду свои акты, свои книги поступления и многое другое. Так что, музею позарез необходимы хранители, дополнительные сотрудники.

Еще одна проблема, о которой не могу умолчать: у нас есть зал Отечественной войны, в котором представлены фотографии, награды, личные вещи участников Второй мировой войны. Зал небольшой. В силу этого мы в состоянии выставлять лишь ограниченный материал. Поскольку архив большой, мы периодически меняем выставочный материал. В определенное время у нас развешан архив одного количества ветеранов, который через какой-то отрезок времени сменяется архивом других ветеранов. И вот такая постоянно движущаяся выставка.  Но вот со стороны родственников встречаем непонимание, которое зиждется на обиде, дескать, почему убрали с поля обозрения архив нашего ветерана, если он вам не нужен, мы его заберем и прочее, и прочее. Наши объяснения, что из-за маленьких размеров помещения нет возможности весь архив постоянно держать на виду, что через какое-то время их семейный архив снова будет доступен взорам посетителей, оказываются тщетными.

Если бы мы располагали помещениями необходимых размеров, с удовольствием выставили бы весь свой архив. У нас богатый материал и по археологии, который тоже должен быть всегда на виду.

Но, увы!  Пока что Краеведческий музей находится в продолжительном ожидании, которое, к сожалению,  не нарушает ни один ветер преобразований.

Что должно произойти, чтобы сокровищница ингушского народа была признана таковой?!

Мадина КОДЗОЕВА