В дорогу позвала память

Впервые после возвращения из Казахстана в 1963 году житель города Сунжи Або Сайнароев в родном для него Качирском районе Павлодарской области побывал в 2017 году. Тогда это было связано с семейными делами: нужно было проведать тетю по отцу и по возможности помочь ей с переездом в Ингушетию. Преодолев тысячи километров, разделяющие Ингушетию и Казахстан, и добравшись до Качир, где жили его родственники, он, конечно же, не мог не проехать еще несколько десятков километров и взглянуть на то место, где прошло его детство. Посмотреть, что же осталось от так называемой 4-ой фермы – небольшого поселка, расположенного неподалеку от селения Песчаное, куда они переехали после 1957 года.

  • Я родился уже в ссылке, в 1949 году. Поэтому все ужасы депортации, которые испытали на себе наши старшие, я не видел. Когда я засобирался на 4-ую ферму, меня предупредили, что места те давно обезлюдели. Но добравшись туда, и увидев все своими глазами, сердце долго не приходило в себя от нахлынувших воспоминаний. В них смешалось всё: лишения ссыльной жизни, горестные рассказы старших о понесенных ими в первые годы на чужбине утратах, боль за выпавшие на их долю притеснения и несправедливость, а также куцые радости всегда беззаботного детства. На четвертой ферме из числа ингушей проживало пять семей. Кроме Сайнароевых, там жили еще Дзангиевы и Калиматовы.
  • И вот если исключить грудных детей, наши пять семей оставили на том кладбище более 40 человек… Половину железной ограды погоста какие-то недобрые люди разобрали и унесли. Сами могилки сравнялись с землей, иные провалились. Деревянные чурты в большинстве своем сгнили. По кладбищу бродил скот. Смерть для любого человека – величайшее из испытаний. Но умирать вдали от Родины, тоскуя по ней, мечтая вернуться и увидеть места, где было хорошо, где был мир и покой, где было счастливо, умирать, думая о детях, мучимых голодом и холодом, наверное, все-таки страшнее. Вместе с телами в эти могилы легли тоска, отчаяние и безысходность, которыми до краев была наполнена жизнь спецпереселенцев. По пути домой эта картина и вызванные ею мысли никак не выходили из головы, и тогда я принял решение обязательно вернуться и отремонтировать кладбищенскую изгородь, составить точный список похороненных там ингушей и воздвигнуть в их память коллективный чурт, с указанием покоящихся там соплеменников, – говорит Або.
    Осуществить задуманное Або удалось в конце 2019 года. Отца Або звали Исраил, маму – Васлат. 23 февраля 1944 года, когда звук ружейных прикладов разбудил мирно спавших домочадцев Исраила, сам он в составе трудовой армии ковал Победу над фашистами под Харьковым. На тот момент у него было пятеро детей. Двоих братьев Исраила по сфабрикованному обвинению в 1937 году арестовали и дали по 15 лет лагерей. Один из них в 1938 году не вынес условий содержания и умер.
  • По рассказам старших первой по прибытии в Казахстан умерла наша даь-нана. Бабушки не стало в апреле 1944 года. Чуть позже в том же 44 году умерла моя тетя и два ее малолетних сына. Затем не стало жены моего дяди и двух ее дочек. В казахстанскую землю легли в разные годы двое моих родных братьев и одна сестра, – рассказывает Або Исраилович.
    По словам моего собеседника, огромную помощь в ремонте изгороди, установке обелиска ему оказал его школьный друг, поволжский немец, родителей которого, как и родителей нашего героя, в Казахстан привели репрессии, Вальдемар Иванович Лейнвебер. Одноклассник принял нашего земляка как дорогого гостя. Предоставив в его распоряжение и дом, и свой автомобиль. Сам обелиск Або Исраилович заказал в Павлодаре, в одном из местных бюро ритуальных услуг. От места, где его предстояло установить, это порядка 140 километров. С благодарностью мой собеседник перечислил имена родственников, оказавших ему материальную поддержку для осуществления задуманного.
  • Небольшие ляпы, конечно, они там в бюро допустили: в тексте, который нужно было нанести на памятник, пропустили слово, – рассказывает Або, показывая снимки обелиска. – А так имена все на месте. Лишь вот с этим последним, в конце дописанным, отдельная история. Абубакар Шотоевич Дзангиев на самом деле похоронен не в Казахстане. Его безымянная могила, скорее всего, где-то в Астрахани находится. Он умер по пути в ссылку. Просто очень хотелось, чтобы имя этого светлого и мужественного человека было хоть как-то увековечено. На момент депортации в Берешки (это был довольно большой хутор в километрах семи от Галашки), откуда выселяли наши семьи, было очень мало мужчин. Шла война и большинство воевало на фронте. Женщины с малолетними детьми не справлялись с погрузкой вещей в телеги, дороги развезло, повозки всю дорогу увязали в грязи, их приходилось подталкивать, а Абубакар пытался помочь всем. В итоге, видимо, надорвался. А вершина его самоотречения в этот день вот такая история:
    У нас в Берешки жило несколько семей аккинцев. Вереница людей и повозок уже была далеко от села, когда Абубакар заметил, что из двух сыновей Яхъйи Идигова в бредущей толпе только Хасан. А давно хворавшего и прикованного к постели Умара не было. Абабукар встревоженно спросил: «Яхъя, а где Умар?». Яхья же растерянно развел руками и с обреченностью в голосе ответил: «Я не мог ничего поделать. Я не справился бы с этим…». Без лишних расспросов и упреков Абабукар развернулся на месте и устремился назад в Берешки. Сопровождавшие их энкавэдэшники немедля передернули затворы своих ружей и приказали Абабукару быстро вернуться в строй. На ломаном русском, с огромным трудом объяснив, что он не может не вернуться в село, он побежал в Берешки. Взвалив на спину 18-летнего односельчанина, он спустя некоторое время, нагнал своих и передал сына отчаявшемуся отцу… Вот такой это был человек. И что удивительно! Насколько непредсказуема человеческая судьба. Как я сказал, истощенный полученной в тот день нагрузкой, Абабукар на третий день нашего горестного странствия умер. Братья попытались укрыть труп от охраны, и довезя его до пункта назначения в соответствии с мусульманскими обычаями предать земле. Но кто-то из находившихся в вагоне донес охране и тело Абабукара забрали. Спасенный же им Умар спустя время выздоровел, обзавелся семьей и благополучно вернулся на Кавказ.

Адам Алиханов