Вано Мурадели и Георгий Мдивани: не могли они отступиться от истины и правды

Знаменитая опера «Великая дружба» была основана на богатых документальных материалах, изложенных профессором И. Разгоном в своих трудах: «Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе» (М.,1941), «Борьба партизан против белогвардейцев на Северном Кавказе в 1919-1920 гг.» (М.,1942 г.) и «Борьба за власть Советов в Чечено-Ингушетии» (Грозный, 1942 г.). Он же и являлся соавтором книги «Чрезвычайный комиссар», где главный герой – Серго Орджоникидзе.

Книги профессора И. Разгона явились серьезными исследовательскими трудами, написанными на доподлинно историческом материале. Автору удалось правдиво отобразить события Гражданской войны на Северном Кавказе. Со знанием дела используя свои наблюдения, он как участник революционных событий, происходивших в Терской области, раскрывал героическую борьбу горцев за власть Советов и показывал роль отдельных народностей (ингушей и чеченцев) и роль лидеров большевиков (Серго Орджоникидзе и Михаила Кирова) в разгроме Деникинской армии в период Гражданской войны на Северном Кавказе.
На основе этих бесценных трудов, именитый советский композитор Вано Мурадели совместно с Георгием Мдивани создали оперу «Великая дружба», в которой главную роль за установление советской власти на Северной Кавказе отводилась ингушам и чеченцам.

Идея создания этой оперы у Вано Мурадели зародилась еще в середине 30-х годов, при жизни Серго Орджоникидзе. По ходу подготовки название оперы менялось: то «Чрезвычайный комиссар», то «Особый комиссар», и в конце концов, пройдя через цензуру (как правило, всякие театральные премьеры подвергались цензуре), получила название «Великая дружба», в которой многое реальное и правдивое осталось за рамками. В том и другом случае опера была посвящена Чрезвычайному комиссару Юга России Серго Орджоникидзе (которого Сталин довел до самоубийства), и молодому Муртазу, представителю репрессированного ингушского народа, который, заслонив своим телом, спас комиссара от пули белогвардейца.
Постановка премьеры оперы «Великая дружба», приуроченной к юбилею – тридцатилетию Октябрьской революции (7 ноября 1947 г.) – состоялась на сцене Большого театра оперы и балета СССР, которую посетили члены Политбюро во главе со Сталиным. На премьере присутствовали видные деятели культуры, искусства и представители общественности.
В представленной опере ингуши и чеченцы шли за советскую власть, являлись оплотом дружбы народов Северного Кавказа. После показа многие с недоумением и настороженностью восприняли эту оперу. Ведь в то время чеченцы и ингуши находились в ссылке в Казахстане и Средней Азии и были вычеркнуты из списка народов, населяющих территории СССР. И вдруг их показывают героями Гражданской войны на Северном Кавказе. Конечно, это стало громом среди ясного неба. Нельзя сказать, что авторы оперы не знали об этом. Это был смелый и мужественный поступок. Вождю Сталину вовсе не понравилась опера, тем более когда она сопровождалась музыкой «лезгинкой», сочиненной самим автором.
Конечно, Сталин возмутился. Разозленный, не досидев до конца, покинул театр. Странно, а ведь эта опера, после официального одобрения, ставилась во многих крупных городах Советского Союза, и не было каких-либо нареканий о ее ущербности.
В итоге, опера «Великая дружба» мало того что была снята с репертуара, но и поставлена на обсуждение Политбюро ЦК ВКП(б). Премьера оперы вызвала большой политический резонанс. В обсуждении ее каждый в угоду Сталину старался показать себя, яростнее всех был Жданов, который произнес, что «опера является порочным, как в музыкальном, так и в сюжетном отношении, антихудожественным произведением», а также «музыка оперы невыразительна и бедна». Вся проблема оказалась в присутствии мелодии лезгинки (кавказский танец). По его утверждению именно чеченцы и ингуши являлись помехой в установлении дружбы народов. И это его высказывание легло в резолюцию соответствующего постановления.
Конечно, не обошлось без выступлений единомышленников Берия, которые одобряли выселение ингушей и чеченцев. В итоге посчитали, что произведение антинародное и наносит ущерб дружбе народов. После обсуждения вышло отдельное постановление, в котором указывалось: «Исторически фальшивой и искусственной является фабула оперы, претендующая на изображение борьбы за установление советской власти и дружбы народов на Северном Кавказе в 1918—1920 гг. Из оперы создается неверное представление, будто такие кавказские народы, как грузины и осетины, находились в ту эпоху во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе являлись ингуши и чеченцы».
После выхода постановления ЦК ВКП(б) (10 февраля 1948 г.), в газете «Правда» начали широко обсуждать оперу «Великая дружба» во всех краях и областях с проведением расширенных собраний творческих коллективов.
Проявив мужество, сказав истинную правду, В. Мурадели и Г. Мдивани за это поплатились. Вместе с ними оказались в ряду неугодных лиц известные советские композиторы: Д. Шостакович, А. Хачатурян, Н. Мясковский и С. Прокофьев. Всех их отнесли к «формалистам». Состояние их было подавленное, люди впали в депрессию. Сталин не мог простить смелость творческих личностей и распорядился составить список композиторов, стоящих на платформе формализма. К счастью, обошлось без репрессий, спаслись они от расстрельного списка «вождя всех народов».
После нашумевшей оперы «Великая дружба» произошла смена руководства комитета по делам искусства при Совете Министров СССР, а также в Большом театре СССР (через несколько дней умер ее директор Я. Леонтьев) и чистка в Союзе композиторов. Многие талантливые личности оказались в «черном списке».
Вместе с тем началась компания по борьбе с космополитизмом в искусстве и литературе. Это означало преследование деятелей, «стоящих в антинародном и антинаучном направлении». В это время как по заказу в центральной газете «Правда» от 12 ноября 1949 года появляется статья председателя Совета Министров СОАССР А. Газзаева под названием «Грубое извращение исторических фактов». Статья сопровождалась критикой авторов и постановщиков оперы и попыткой исказить правду об участии ингушей и чеченцев в Гражданской войне, оправдать их выселение.
Началась травля и самого И. Разгона за «измышления о чрезмерном преувеличении роли ингушей и чеченцев» в монографии «Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе» (которая впоследствии оказалась вовсе неугодной). Не могли ему простить, что в монографии оказались главными героями (Серго Орджоникидзе и Мирон Киров) конкуренты Сталина, погибшие при весьма странных обстоятельствах.
А. Газзаев, в частности, пишет «…В трудах И. Разгона не показана роль товарища Сталина за осуществление ленинско-сталинской национальной политики на Северном Кавказе… И. Разгон стоит на немарксистских, антинаучных позициях, он представляет в ложном свете историю Октябрьской социалистической революции и Гражданской войны на Северном Кавказе. Необходимо очистить историческую науку от антимарксистского хлама, вроде книжонок И. Разгона».
А вот его соотечественник профессор Гиоев М., правда намного позже, в своей книге напишет иначе:
«Первое место по заслугам перед Советской властью следует отдать чеченцам и ингушам, почти поголовно вооружены и наносят казацким бандам непоправимые удары». (Гиоев М. Антиденикинский фронт на Кавказе. Орджоникидзе. 1984. С. 103).
В этой травле вместе с И. Разгоном пострадал и его учитель – известный ученый, историк, академик И.И. Минц.

По надуманному и абсурдному обвинению «за космополитические взгляды и антипатриотическую деятельность» И. Разгон оказался исключен из партии и уволен с работы. А ведь он являлся заведующим кафедрой истории СССР в МГУ, ВПШ при ЦК ВКП(б) и крупнейшим специалистом по истории Гражданской войны на Северном Кавказе. Принимал деятельное участие в написании многотомной «Истории Гражданской войны в СССР» и составлении «Большой советской энциклопедии». Объектом его исследования было участие отдельных горских народов в Гражданской войне. Дальнейшие его исследования роли народов (ингушей и чеченцев) в Гражданской войне на Северном Кавказе были приостановлены в связи с депортацией их в Казахстан и Среднюю Азию.
Незаслуженное обвинение он перенес с большой болью и позже говорил: «Друзья – трусы, ученики – предатели…». Происшедшее доставило историку множество неприятных переживаний. Делом И. Разгона занимался сам Берия и вскоре ученый оказался высланным в г. Томск. В Томске он трудился в институте, читал лекции по истории студентам.
Посчастливилось и нашему историку Нураддину Кодзоеву слушать его лекции и быть знакомым с ним.
После хрущевской оттепели Разгон был реабилитирован с возвращением в Москву. Но он сам не захотел возвращаться в грешную столицу, не мог находиться в том учреждении, где в свое время предали его товарищи.
Ровно через десять лет, после осуждения культа личности Сталина и возвращения чеченцев и ингушей на родину, высший партийный орган, переименованный в ЦК КПСС, признал допущенную ошибку по отношению к опере «Великая дружба», Политбюро ЦК КПСС от 28 мая 1958 года принимает Постановление: «Об исправлении ошибок в оценке опер «Великая дружба», “Богдан Хмельницкий” и «От всего сердца», в котором отмечалось: «оценка творчества отдельных композиторов в ряде случаев были бездоказательными и несправедливыми, не было оснований объявлять оперу примером формализма в музыке».
Бесспорен факт, что великий композитор В. Мурадели, вместе с ним и Г. Мдивани совершили поистине героический поступок, рискуя своей жизнью. Они вопреки всему нашли мужество показать правду. Ингуши и чеченцы не забывали их. И совершенно прав В.Ф. Русин, когда говорит в своих воспоминаниях: «Чеченцы и ингуши – гордый и гостеприимный народ. Они щедро вознаграждают добро и наказывают зло».
Журналист С. Лорсунакаев, вспоминал слова Вано Мурадели, произнесенные им в свое время:
«Я безумно горд, что в суровый час протянул руку дружбы своим собратьям – чеченцам и ингушам, и по-своему разделил с ними горькую чащу испытаний, иначе я не мыслил восстановить в их глазах доброе имя грузина».
Стоило бы, как заслуживающие увековечения памяти, назвать в честь них одну из улиц (с одним названием Вано Мурадели и Георгий Мдивани) в столице Ингушетии – Магасе, или другом населенном пункте. Это свидетельствовало бы о великой, настоящей дружбе двух народов – грузин и ингушей.

Курейш Цороев