Перейти к основному содержанию

Рыцарь пера

Мурат Озиев сумел придать ингушской журналистике российский масштаб

Мурат Озиев на разных этапах своей творческой биографии

Абсолютная правда — очень редкая и опасная вещь в контексте профессиональной журналистики. Эту мысль, родившуюся когда-то в среде пишущей братии, наполняют глубоким содержанием судьбы тех немногих людей, которые приходят в нашу профессию, чтобы до конца пронести верность своим идеалам и тем принципам, на которых зиждется настоящая журналистика — честная, объективная и неподкупная. В почти уже столетней истории Общенациональной газеты «Сердало» одним из ярких таких примеров, а скорее даже эталоном, стал Мурат Крымсултанович Озиев. Масштаб личности этого незаурядного человека определили высокий профессионализм, готовность противодействовать лжи, отстаивать справедливость, и, жертвуя собой, бороться за восстановление прав других.

Он появился на свет 11 сентября 1949 года в Кокчетавской области. Там, в Казахстане, в то время находился весь ингушский народ, оторванный сталинщиной от родных корней, обреченный на бесправие, понесший ужасающие потери и влачащий безрадостное существование вдали от родины. Свои первые детские годы он прожил с клеймом «врага народа», чтобы потом на протяжении всей жизни бороться за права соплеменников, за правду и справедливость. Обостренное чувство справедливости, привитое ему суровыми обстоятельствами уже на первых жизненных этапах, станет для Мурата определяющим во всех последующих поступках, действиях и решениях.

Юности всегда свойственно горячее стремление изменить несправедливый мир. И можно представить, насколько остро переживал это в себе сын «спецпереселенца». Он вбирал в себя человеческую боль, чтобы, повзрослев, рассказать о ней во всеуслышание. Тогда же, в школьные годы, на самой заре юности пришло к Мурату и решение заняться журналистикой. Журналистика стала его мечтой, к которой он шел нелегкой дорогой.

После успешного окончания школы Мурату пришлось сначала попробовать себя на производстве. Семья Озиевых к тому времени уже вернулась на Кавказ из сталинской депортации и заново обустраивалась в родных краях. Нужно было как-то поддержать родных, испытывавших нужду, и Мурат не раздумывая одел рабочую спецовку. В Малгобеке выбор у молодого парня был невелик — его взяли на работу в ремонтные мастерские нефтяного промысла, где всегда были нужны крепкие мужские руки. Навыки, полученные здесь, очень пригодились Мурату уже в годы студенчества — после лекций он подрабатывал тяжелым физическим трудом, чтобы самостоятельно сводить концы с концами. Рабочие-путейцы, с которыми свела его тогда судьба, поглядывали на парнишку с уважением — работы он не чурался и делал ее легко.

В начале семидесятых годов прошлого века Мурат Озиев стал студентом факультета журналистики Ленинградского государственного университета, а его профессиональная журналистская деятельность началась в 1976 году в Горьковской области, куда он отправился после вузовского распределения. В городе Дзержинске, где он прожил несколько лет, Мурата помнят до сих пор, а бывшие коллеги-газетчики, отдавая дань его профессионализму, рассказывают о нем, как об исключительно порядочном, добром и отзывчивом человеке. Таким он и был. Прочный характер Мурата Крымсултановича всегда жил в гармонии с его чутким и внимательным отношением к людям.

В 1981 году Мурат Озиев вернулся в Чечено-Ингушетию и стал работать в крупнейшей региональной газете «Грозненский рабочий». На родине его быстро заметили и позже предложили возглавить сектор печати Чечено-Ингушского обкома КПСС. Спустя некоторое время в биографии Мурата Крымсултановича появилась аспирантура Академии общественных наук при ЦК КПСС. Надо отметить, что он мог бы сделать блестящую по тем временам карьеру, но его вовсе не прельщали такого рода высоты. Карьеризм и желание комфортно устроиться в жизни были совершенно чужды этому человеку. Он всегда хотел заниматься только журналистикой и был готов ко всем издержкам, которые приносит эта профессия тем, кому претит приспособленчество.

В 1990 году Мурат Крымсултанович возглавил один из ведущих отделов популярной и авторитетной газеты «Голос Чечено-Ингушетии» — так стал называться в ту пору шагающий в ногу со временем «Грозненский рабочий». Многие запомнили его яркие журналистские работы и публикации того времени. В этом ряду и нашумевший «круглый стол» ведущих ученых Чечено-Ингушетии и Северной Осетии, в ходе которого Макшарип Мужухоев, Тамерлан Муталиев, Магомед Музаев и Абдула Вацуев развенчали все мифы, десятилетиями культивировавшиеся соседями вокруг Пригородного района.

По предварительной договоренности материалы «круглого стола» должны были быть опубликованы одновременно в двух газетах — в «Голосе Чечено-Ингушетии» и в «Социалистической Осетии». По понятным причинам этого не произошло. Состоявшуюся дискуссию в Северной Осетии освещать не стали. Зато в Чечено-Ингушетии материалы «круглого стола» вышли даже отдельной брошюрой. О том, как готовилась и в какой атмосфере проходила встреча историков двух республик, как пробивался на страницы «Голоса Чечено-Ингушетии» отчет со встречи, позже Мурат Крымсултанович вспоминал в своей статье «Круглый стол», разрушивший возведенные в Северной Осетии бастионы лжи«.

Неравнодушие к судьбе своего народа и борьба за справедливость в 1991 году привели Мурата Озиева в руководящее ядро Народного совета Ингушетии. Он мужественно противостоял всем ударам судьбы на пути настоящего патриота своего народа. Продолжая борьбу за восстановление прав репрессированных сталинизмом народов и граждан, в 1993 году Мурат Крымсултанович учредил в Москве всероссийскую газету «Народ», ставшую трибуной для лидеров национальных движений страны, известных в России правозащитников, историков, писателей, признанных специалистов и экспертов в сфере межнациональных отношений.

Газета «Народ» быстро снискала себе широкое признание и авторитет, но в середине девяностых годов Мурат Озиев посчитал для себя нужным вернуться в возродившуюся не без его участия Ингушетию, чтобы внести свой посильный вклад в ее становление. Покинув столицу, он приехал в республику, работал в правительстве, а потом стал главным редактором Общенациональной газеты «Сердало».

В годы редакторства Мурата Озиева эта старейшая в России газета обрела второе дыхание, обзавелась собственным компьютерным центром и перешла на современный набор и верстку. Подготовка технических специалистов, которых в ту пору остро не хватало, шла непосредственно в стенах редакции. Одновременно менялся и творческий процесс. «Сердало» превратилась в лабораторию роста журналистского профессионализма, когда рядом с опытнейшими мастерами пера стали работать начинающие авторы. Многие из тех, кто делал первые шаги в большую журналистику в «Сердало» тех лет, по-отечески взлелеянные Муратом Крымсултановичем, сегодня достойно представляют журналистский корпус Ингушетии, занимают ведущие места в различных СМИ республики, работают в пресс-службах и информационно-аналитических отделах различных министерств и ведомств. Те же, кто со временем нашел себе применение в других сферах, и сейчас считают «Сердало» хорошей жизненной школой.

В главной ингушской газете к приходу Мурата Озиева работали замечательные журналисты, отдавшие любимому делу многие годы своей жизни. Это Башир Костоев, Султан-Гирей Котиев, Мурат Картоев, Магомед Хаматханов, их более молодая, но тоже опытная уже коллега Люба Чапанова. Огромный стаж работы был за плечами работавших здесь корректора Шафиат Газдиевой и машинистки Райхант Арчаковой, бойко печатавшей тексты на ингушском языке. Со всеми этими уважаемыми людьми, у которых многому можно было поучиться, мне посчастливилось познакомиться, когда Мурат Крымсултанович пригласил меня в «Сердало», доверив мне должность заместителя главного редактора.

Ощущение того романтического времени, когда весь ингушский народ вдохновенно возрождал свою государственность и клич «Только вперед!», брошенный первым президентом Ингушетии Русланом Аушевым, нашел отклик в каждом горячем сердце, остается со мной до сей поры. Тогда же на газетных полосах «Сердало» появились новые имена — Альбика Газгириева, Якуб Султыгов, Хава Батаева, Марина Костоева, Марем Ялхароева, Макка Дзаурова, Заурбек Точиев. Мы все чувствовали поддержку Мурата Озиева и свою причастность к большому и нужному делу. На тот период, когда он возглавлял «Сердало», выпал и 75-летний юбилей газеты. В отличие от всех последующих круглых дат в истории этого старейшего печатного издания тот памятный юбилей вылился во всенародный праздник.

Мурат Крымсултанович Озиев, кандидат философских наук, пришел в «Сердало», будучи уже известным российским журналистом-конфликтологом, обладавший незаурядным профессионализмом и острым пером публициста. Своим каждодневным трудом на посту главного редактора Общенациональной газеты Республики Ингушетия он внес неоценимый вклад в развитие ингушской журналистики и, без всякого преувеличения, придал ей российский масштаб.

Его острые полемические статьи не оставляли равнодушным читателя и нередко публиковались в центральной прессе. Каждая публикация Мурата Озиева вызывала широкий общественный резонанс. Не всем, конечно, были и по нраву его статьи. Кого-то очень раздражала принципиальная авторская позиция, присущая каждому материалу, вышедшему из-под пера Мурата Крымсултановича. Кто-то предпринимал тщетные попытки надавить на журналиста. Правда — она, как водится, не всегда ко двору. Но, несмотря ни на что, Мурат Крымсултанович никогда не изменял своему журналистскому кредо.

Так было на всем протяжении его пребывания в «Сердало». А 29 мая 2000 года произошло событие, навсегда вошедшее в историю ингушской национальной журналистики. Именно в этот день в Ингушетии вышел в свет первый номер независимой газеты «Ангушт», учрежденной Муратом Крымсултановичем, которая стала олицетворением подлинной гражданственности печатного слова. На протяжении нескольких лет эта газета твердо стояла на защите национальных интересов и конституционных прав ингушского народа, вызывая гнев со стороны его недоброжелателей и власть предержащих, и, несмотря на беспрецедентные гонения, до конца оставалась верной своей редакционной политике.

Обращаясь к читателям, Мурат Озиев писал в том памятном первом номере нового печатного издания: «Мы делаем ставку на некоторую нашу независимость. Почему на некоторую? А потому, что в обществе абсолютной независимости не бывает, так как независимость — это такой инструмент, который при неправильном с ним обращении может превратиться в дурманящее общество средство. Позволить себе такое могут только безответственные журналисты... Но это отнюдь не означает, что редакция новой ингушской газеты «Ангушт» будет обходить молчанием те негативы, которые тормозят наше развитие, те уродливые явления в нашей жизни, которые по-серьезному беспокоят всех нас, воспринимаются как позорные...

Понятно, что с нуля начинающей газете, не имеющей пока материально-технической базы, будет куда труднее обрести своего читателя. Тем более, навязчивость с нашей стороны полностью исключается. Ставку мы намерены, как отмечалось, делать на актуальность проблем, на их широкий спектр. Иначе говоря, мы хотим, чтобы газета была востребована всеми слоями общества.

И теперь о названии газеты. Из многих вариантов мы выбрали «Ангушт», вложив в него понятный всем ингушам смысл. Как бы наши «доброжелатели» ни желали вытравить это слово из нашего лексикона, мы должны помнить, кто мы и откуда и неизменно верить в торжество справедливости. И название нашей газеты, и материалы, которые будут в ней публиковаться, надеемся, помогут укрепить эту веру и реализовать ее».

Программная статья Мурата Крымсултановича Озиева, небольшие отрывки из которой я привел выше, определила содержание газеты. Она стремительно обрела популярность в Ингушетии и стала широко известна за ее пределами. Мурат вдохнул в «Ангушт» жизнь огнем своего сердца. Сердца честного, неподкупного и преданного ингушскому народу. В этом человеке вообще жила какая-то невероятная любовь к родной земле, вместившая в себя всю боль прошлых трагедий, через которые прошел его народ, и тревогу за будущее Ингушетии, которое уже тогда не казалось безоблачным.

Неизменно принципиальная позиция в отстаивании национальных интересов и ярчайший журналистский талант, которым обладал М. Озиев, несли в себе огромный созидательный потенциал. Он спешил сделать как можно больше полезного для своего народа, словно предчувствовал, как мало у него остается времени. Мастерски владея пером, он всей своей сутью демонстрировал то, каким должен быть настоящий журналист по отношению к своей профессии, всегда твердо следовал высоким идеалам и зову сердца. Как бы порой опасно это ни было, он ни разу не свернул со своего пути, ничто не могло заставить его отказаться от собственных убеждений и принципов.

Уже с первых номеров «Ангушта», продемонстрировавших несгибаемую позицию ее издателя, новое печатное издание привлекло внимание мыслящих и неравнодушных людей. Со своими материалами стали приходить в редакцию оппозиционные политики, общественные деятели, политологи, писатели, журналисты республики. «Ангушт» стал для них единственным средством для того, чтобы быть услышанными. В редакционном портфеле ждали своей очереди серьезные исследования, аналитические статьи, исторические документы.

В своей статье, посвященной двухлетию выхода первого номера «Ангушта», Мурат Озиев писал: «Два года назад, когда у нас родилась идея создать новую ингушскую газету, мы в полной мере осознавали, что затеваем рискованное предприятие. И этот риск мы связывали с финансовой стороной. Понимали, что издание газеты без надежной финансовой, материально-технической базы просто-напросто невозможно. Ни первого, ни второго у нас не было. Но с избытком было желание делать такую газету, которая привлекла бы читателей актуальностью поднимаемых проблем, интересной формой подачи материала. И вот три журналиста — Мадина Кодзоева, Ахмет Газдиев и автор этих строк после соответствующих процедур по регистрации издания подготовили первый номер «Ангушта», который вышел 29 мая 2000 года...

Мы, прежде всего, руководствовались желанием быть профессионально востребованными в реализации нашей главной национальной идеи — полной реабилитации ингушского народа. Об этом заявили нашим читателям в своей программной статье.

Нам поверили. С первых же номеров обрели друзей, которые действительно пожелали «Ангушту» доброго пути. Хотя всех их и невозможно перечислить, хотелось бы назвать некоторых из тех, кто словом и делом поддержал нас. Это — первые наши коллективные подписчики и авторы Якуб Патиев, Азиз Яндиев, Марем Илиева, Али Богатырев, Ваха Озиев, Борис Албаков, Арсамак Мартазанов, Беслан Имиев, Ахмет Могушков, Илез Хашагульгов, Азамат Чаниев, Магомед Вышегуров, Берснак Газиков и многие другие, которые, хочется верить, простят, за то, что не включил их в длинный список наших друзей, но которые всегда с нами.

Тем, что наша газета получила жизнь, мы многим обязаны директору полиграфкомбината Сулейману Костоеву и его работникам. В самое трудное время они были с нами и помогали нам.

Что касается коллектива редакции, то мне легко назвать наших сотрудников поименно. Нас мало. Это признанные в республике мастера пера Мадина Кодзоева, Ахмет Газдиев. Одна из лучших корректоров Тамара Дзейтова и оператор верстки Тимур Озиев. Это их трудом и профессионализмом делается «Ангушт» сегодня«.

Для Мурата Крымсултановича было категорически неприемлемо поступаться своими принципами в угоду кому-то. И он неоднократно доказал это, выпуская первую и единственную в Ингушетии независимую газету «Ангушт», ставшую знаменем правды и справедливости. В его адрес звучали открытые угрозы, на газету подавали в суд власти Ингушетии и Северной Осетии, ее выпуск был запрещен на территории республики, а тиражи, доставлявшиеся из типографий других регионов, нередко арестовывались, категорический запрет на распространение газеты получила республиканская почтовая связь. Не за горами был разгром офиса «Ангушта» и последовавшие затем обыски в доме Мурата Озиева с изъятием оргтехники. Но Мурат Крымсултанович не сдавался. Независимая газета, лишившая покоя власть предержащих, продолжала выходить, несмотря на жесткий прессинг.

В ноябре 2001 года в одной из своих «ангуштовских» статей М. К. Озиев писал: «Ошибаются господа критиканы, называя меня смелым журналистом. Вступив на тропу практической журналистики четверть века назад, я постоянно жил в состоянии страха и боязни. Я боялся лжи в своих публикациях, боялся проникновения в них невыверенной мысли. Меня одолевала боязнь краснеть за «высосанные из пальцев» факты...

Так случилось, что с 1990 года одной из основных тем моих выступлений стала ингушская тема (тема осетино-ингушских отношений, чечено-ингушских отношений, внутриингушских коллизий). С этого момента степень моего страха возросла многократно...

Я боялся навредить всем нам, ингушам, боялся неискренности в своих публикациях. Меня преследовал страх вызвать своими публикациями межнациональное напряжение. Был предельно корректен даже тогда, когда можно и нужно было пускать в ход весь арсенал желчи.

Я очень и боюсь условно быть прикованным к позорному столбу, на который при моей жизни и после нее могут указывать со словами: «Он продал интересы народа за нюх табака»...

Не хочу говорить о том, что знаю все. Но, хотя это и не скромно, знаю о многом. Информация, которой владею, нередко бросает меня в дрожь непередаваемого страха. Я очень и очень боюсь, что в процессе строительства республики мы вместе с водой выплеснем ребенка. Мы это на радость нашим противникам умеем делать с великолепием...

Есть еще многое, чего я боюсь. Только такую мою боязнь не следует выдавать за бесхребетное лизоблюдство, за страх физической расправы. Не ищите во мне ни того, ни другого. Просто я боюсь потерять совесть. Дай нам, Всевышний, всем бояться этого!»

Мурат Крымсултанович Озиев не потерял свою совесть и сохранил незапятнанное имя. И если когда-нибудь в Ингушетии будет учреждена журналистская премия за неподкупность взглядов и честность в профессии, она должна носить это имя.

«Когда я по стечению обстоятельств решила сменить газетную журналистику на телевизионную, работая на ТВ, время от времени прибегала к коллегам в «Сердало», — вспоминает член Союза журналистов России, заслуженный работник культуры Республики Ингушетия Альбика Газгириева. — Неизменно позитивный, улыбающийся в усы Мурат Озиев всегда встречал меня словами: «Телевидение — не твоя стезя, ты загубишь себя как газетчика. Переходи к нам». Я, и без того тосковавшая по атмосфере газеты, кардинально отличающейся от ТВ и содержанием, и ритмом, и необъяснимым (это можно только чувствовать) общим настроем, хотя цели и назначение у них практически одинаковы, в конце концов не выдержала — перешла работать в родную стихию, в «Сердало». Мурат тут же оформил меня собкором по Сунженскому району.

Недолгий, к сожалению, период работы с Муратом Крымсултановичем запомнился, как высокотворческий, пронизанный коллективным, с долей профессионального азарта, духом, где каждый, благодаря таланту руководителя, мог сполна раскрыть свои журналистские способности. Не помню каких-то негативных моментов в работе, я легко влилась в коллектив «Сердало», словно и не уходила с другой газеты и телевидения.

Как вы понимаете, коллектив и атмосфера в нем не складываются сами по себе. За этим всегда незримо стоит личность руководителя, его деятельность и умелое руководство. У Мурата Озиева, без сомнения, был талант не только прекрасного журналиста, но и прирожденного лидера. И тем резче был контраст между его острым, критическим, аналитическим пером журналиста и доброжелательным характером, умением мгновенно располагать к себе людей.

Правдивость, достоверность, беспристрастность — главные три кита в творческом кредо Мурата Озиева, помогали ему делать яркую, смелую, неподкупную журналистику. Он был предельно открыт в своем желании добиться утверждения правды и справедливости — главных составляющих его смелой натуры и творчества. Яркие, острые, полемические публикации М. Озиева обнажали негатив, боролись против произвола, выступали за равенство всех и каждого перед законом. На пути обличения несправедливости его перо было неустанно.

Он очень ценил способных журналистов и как настоящий профессионал готов был закрыть глаза на какие-то неудобства их характеров, отдавая приоритет их таланту.

Журналист не может обладать глазами, которые видят только желаемое. Он должен обладать независимым взглядом, чтобы быть компетентным, объективным и следовать журналистской этике. Не могу не отметить той важной роли, которую сыграл Мурат Озиев, положив начало созданию в Ингушетии независимой журналистики. Свою задачу журналиста он видел в объективном отражении действительности. Льстивая журналистика, источающая бальзам для власть предержащих, его не прельщала. Он всегда был принципиален, понимал свое призвание и ответственность, с честью прошел свой профессиональный путь до конца..."

Профессиональная биография Мурата — пример для подражания на каждом ее этапе. И «ангуштовский» этап только подтверждает это, ярко выкристаллизовав для окружающих все достоинства его незаурядной человеческой натуры. Издавая независимую газету, он не согнулся под жесточайшим прессингом, ни разу не дрогнул, не сдался, не опустил рук, не пожалел, что когда-то выбрал журналистику делом своей жизни. Рыцарь пера, он всегда шел вперед с открытым забралом.

Многие журналистские публикации Мурата Озиева не теряют своей остроты и актуальности до сегодняшнего дня. Думаю, что мы еще не до конца оценили гражданский подвиг этого человека, бесстрашно и стойко служившего народным интересам до самого последнего вздоха. Хотя для таких, как он, у ингушского народа уже давно есть емкое определение — къонах, мужчина с большой буквы. Во все времена этого высокого звания удостаивались только лучшие из лучших.

К сожалению, Мурату Крымсултановичу слишком долго пришлось жить на пределе наивысшего напряжения всех внутренних и физических сил. Это не могло не сказаться на его здоровье. В январе 2009 года Ингушетия с горечью узнала, что после тяжелой и продолжительной болезни один из лучших ее сынов ушел из жизни.