Перейти к основному содержанию

Воинский стиль

Национальный костюм юноши, как отражение культуры

Инаркиев Халит Хаджиевич

Мы часто говорим об этикете, образе поведения и понимаем под этим одежду в том числе. Ко дню национального костюма в прессе чаще обращают внимание на женский национальный костюм, который также отражает эпоху и характер, культуру и этикет народа, и напоминает о себе на свадебных торжествах. В этой статье хочу сказать о грации и красоте мужского национального костюма.

Любой костюм обязан среде и культуре, в которой он формировался. Ингуши считают, что черкеска является их исконно национальным костюмом. Кто-то называет костюм парадно-боевым. И в этом тоже есть доля правды. Да, черкеска олицетворяла горца-воина. Распространение черкески приходится на середину XVIII века. Это время активного развития ткачества, сукноделия. Черкески шили в домашних условиях, нередко их экспортировали в разные страны. Все детали костюма имели свои функции и являлись частью целого. Мужчина, одетый в черкеску, символизировал рыцаря, стоящего на защите земли отцов. Черкеска являлась общей для всех слоёв общества. Надевали её поверх рубашки, застёгнутой до последней пуговицы, которую называли просто «г1алг1ай коч».

Черкеска привлекла внимание российской знати. Российский император Николай II считал ее изысканной и часто надевал. Белые черкески были редки. В 40-х годах XIX века она была утверждена как воинская форма казачьих войск. Она была больше, чем одежда. Это был имидж сильного, достойного и храброго воина. Воина, для которого самым важным было его имя, за которое он готов был умереть. Горцы, эмигрировавшие в Османскую империю в XIX веке, ещё долгие годы в числе многих выделялись своей статью и ношением черкески.

Грациозно, чинно и благородно смотрелись джигиты на торжественных и праздничных мероприятиях. Черкеска придавала человеку не только красивый физический силуэт, но и образ, который наделял его характером, содержанием. Мужчины были физически сильными и при этом умеренными в еде. Черкеска требовала от мужчин соблюдения физических кондиций и стройности. Тучных людей ингуши называли «такха саг». Принимая пищу, мужчины, да и другие члены семьи, обычно садились за низкий круглый треножный стол. В сидящей позиции на маленьком стуле приходилось сидеть, прижав ноги к животу. Это способствовало и умеренному аппетиту. Потому даже в пожилом возрасте ингушские старики были стройными и статными. Черкеску носили застёгнутой и подпоясанной. Это были неписаные правила. Носить её вроде кафтана было неприглядно для мужчин.

У ингушей юношей воспитывали на красивых народных образах. Развивали ум, тренировали в мужестве, воспитывали выдержку и волю характера. С детских лет каждый мальчик мечтал вырасти сильным и мужественным, как отец или известный человек в округе, и ждал лестной оценки в свой адрес «Къонах ва!» и старался совершать благородные поступки. Для кого — то это становилось нормой, которая закреплялась в сознании чеканно. Важное значение в рамках воспитания придавали этикету одежды, внешнему виду и осанке юноши. Стройность стана, легкость походки, манера ношения одежды, культура поведения отличали многих парней. Полных юношей просто не было. Юноши старались выглядеть всегда строго подтянутыми. Вся одежда должна была быть подогнана к фигуре, ремень туго затянут. Исследователи отмечали красоту ингушских мужчин, непременно одетых в свой национальный костюм. «Высокие, с легкой походкой, крепкие и неутомимые. Внешне они свободные, гордые и серьезные. В речи они пылкие, но очень быстро успокаиваются. Все их чувства проявляются искренне и открыто. Презрение к жизни считают они добродетелью, малейшее проявление страха — большим пороком, поэтому они безрассудно отважны... Их горячность очень быстро возбуждается и так же быстро утихает, и хладнокровие считается у них лучшим достоинством», — писал Л. Штедер в своих заметках. «Ингуши хорошо сложены, но обычно худощавы, имеют дерзкий вид. Они бдительны, проворны, выносливы и неутомимы. Одеваются на манер черкесов, зимой и летом носят бурки», — замечал И. Бларамберг.

Одежда мужчин состояла из бешмета, черкески, ноговиц, сафьяновых чувяков, бурки и мохнатой бараньей шапки. Этнограф Е. Н. Студенецкая в своей книге «Одежда народов Северного Кавказа ХVIII-ХХ вв.», изданной в Москве в 1989 году, пишет: «Характерными чертами черкески второй половины Х1Х века и позднее, является особый покрой с цельной, но зауженной по талии спинкой, цельными передками. Поэтому верхняя часть туловища была плотно обтянута, а от талии книзу силуэт плавно расширялся. Черкеску шили без воротника. Она имела широкий вырез на груди, по обеим сторонам которого располагались газырницы — нагрудные карманы с мелкими отделениями, в которых хранились трубочки с зарядами для оружия». Со временем газырницы утратили своё практическое значение и сохранялись уже в качестве украшения и символа мужества. «Черкеска, пожалуй, самый красивый, самый воинственный мужской наряд, кто создан для неё, кто строен и ловок, и кто умеет её носить», — писал Н. Брешковский в своей работе «Дикая дивизия», восторгаясь образом горцев-всадников Дикой дивизии.

С воинским бытом был связан мужской пояс, увешанный оружием и принадлежностями для ухода за ним. На поясе с железными или бронзовыми пряжками носили кинжал, кисет из кожи с огнивом, кресалом и трутом. В наземных склепах горной Ингушетии Леонидом Семёновым были обнаружены ремни с медным или железным набором. Со временем последние превратились в декоративные подвески. Мужской ингушский костюм не был украшен орнаментами, достойным и красивым украшением горца являлось оружие, которое само по себе уже было отдельным произведением искусства и качества работы.

Общий подтянутый воинский стиль мужской одежды сказался и в последующее время на предпочтениях ингушей к строгому стилю одежды. Национальные костюмы стали сегодня достоянием музеев, танцевальных коллективов. Однако в ингушском обществе и сегодня юноши соблюдают строгость и скромность в одежде. У ингушей не принято мужчинам показываться даже перед близкими людьми в спортивной одежде, тем более без носок и в открытой обуви. Если и встречаются исключения, то приводят примеры из недавнего времени, когда даже расстегнутая пуговица вызывала негативную оценку в адрес юноши. Стройность стана, легкость походки, манера ношения одежды подтверждают и сегодня знание ингушским юношей национальной культуры. Вместе с тем он должен обладать и внутренним благородством. Такому юноше дают характеристику: куц дола саг (человек, имеющий куц).

Куц — это совершенно идеальное, должное (в облике, поведении, поступках и т. п.) в представлениях ингушей о прекрасном в человеке, — писал ингушский ученый А. Х. Танкиев. «Смысл «куц» шире русских эквивалентов, ибо это не стабильное состояние», — замечает этнолог Ян Чеснов. — Ингушское «куц» близко к понятию «лицо в китайской традиции». Да, это постоянные требования, направленные вовнутрь себе самому, сочетание идеала внутренней и внешней культуры человека. Он также видел аналогию между категориями ингушской этики и древневосточной культурой. Понятие «куц» в некоторых случаях могут заменять словом «куст», что подчеркнуто говорит об эстетической выразительности внешнего облика.

А народ, как и прежде, идеализирует красоту сильного, здорового тела, осанку и мужественное лицо. Понятие «куц» употребляется ингушами только по отношению к лицам мужского пола. Аналогичную характеристику красивой статной женщине дают словами «хоза саг», т. е. красивый человек.
Скромность и строгость в одежде все еще сохраняется у мужчин старшего поколения. Это и ношение рубашки, застёгнутой на все пуговицы, пиджака, одетого поверх неё. Для них даже немыслима развязность в одежде. Однозначно, к человеку, который в наше время в людном месте бывает в черкеске, отношение самое доброе. Но есть и другие (их большинство), которые, желая надеть черкеску, не делают этого, думая, что их не поймут.
И всё же радует, что молодежь наша постепенно отдаёт предпочтение возвращению национального костюма. Хотелось бы, чтобы в день свадьбы юноша, который выводит невесту из родительского дома, был одет в черкеску, ведь свадьба имеет свои национальные особенности. И это бы только украсило свадьбу!

За нами, старшим поколением людей, остаётся ответственность за популяризацию и аргументацию национального костюма, как элемента ингушской культуры и этикета.