Перейти к основному содержанию

Автограф Мастера

Саид Чахкиев — последний из плеяды выдающихся ингушских властителей слова

Первый автограф этого человека, жизнь которого была полна талантливых свершений, а судьба слилась воедино с судьбой его народа, оказался у меня еще в детстве. На одном из республиканских пионерских слетов, которые ежегодно проходили в детском лагере «Горный воздух» близ села Чишки, у нас состоялась встреча с интересными людьми тогдашней Чечено-Ингушетии. Известные нефтяники, актеры, писатели и поэты, и среди них — Саид Чахкиев, лауреат премии Ленинского комсомола ЧИАССР, дипломант Всесоюзного литературного конкурса им. Н. Островского, будущий народный писатель Чечено-Ингушетии. Много лет спустя, летом 2007 года, Саид Идрисович подарит мне свой сборник «В тисках» с новым автографом: «Ахмету Газдиеву, журналисту с большой буквы с искренним уважением. С. Чахкиев»...

Он ушел из жизни в октябре 2008 года, оставив после себя доброе имя и десятки книг, читательский интерес к которым по-прежнему не ослабевает. Титулованный ингушский писатель и поэт, драматург и переводчик, в чьем творчестве нашла отражение непростая судьба нашего народа, Саид Чахкиев запомнился мне своей искренностью и открытостью, вниманием к окружающим и добротой, которая была его человеческой сутью.

Саид Идрисович был частым гостем нашей редакции. С Общенациональной газетой «Сердало» так или иначе была связана вся его жизнь. В 50-х годах прошлого века, вернувшись на Родину из сталинской депортации, он, будучи совсем молодым парнем, стал сначала корректором, а потом корреспондентом и литературным сотрудником ингушской газеты. В неспокойные 90-е годы возглавил коллектив «Сердало» — несколько лет был главным редактором. И на протяжении всей своей творческой биографии публиковал на страницах главного печатного издания Ингушетии собственные статьи и литературные произведения.

Творчество Саида Идрисовича многогранно. Его перу принадлежат блистательные страницы поэзии, прозы, драматургии, кинодраматургии, публицистики, детской прозы. Широко известны его литературные труды «Золотые столбы», «Волчьи ночи», «В тисках», «Суть» и многие другие. Он перевел на ингушский язык многих русских и советских поэтов и прозаиков, а особое место занимает осуществленный им перевод памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве».

Саид Идрисович Чахкиев родился 22 января 1938 года в ингушском селении Насыр-Корт Назрановского района ЧИАССР. Его разносторонний талант проявился рано и уже первые литературные опыты подающего большие надежды автора обращают на себя внимание четкостью слога и высотой стиля. Литературный институт им. М. Горького при Союзе писателей СССР, в аудиториях которого витал дух жизнеутверждающего творческого труда, стал для молодого парня, уже немало повидавшего в жизни, одной из ступеней в большую писательскую жизнь.

К тому времени за плечами Саида был сложный и драматический казахстанский период, когда после смерти родителей, ставших жертвами бесчеловечной сталинской депортации ингушского народа, ему пришлось продолжать учебу в вечерней школе, чтобы заработать себе и своим родным на пропитание. Саид трудился грузчиком в Алма-Ате, а после десятилетки поступил в Балхашский горно-металлургический техникум. Через полтора года оставил учебу и снова — тяжкий труд на стройках и на руднике в Тикели...

Немногие однокашники Саида по Литинституту обладали таким жизненным опытом, как он. Ступая на писательскую стезю, Саид был уже сложившейся цельной личностью. И о том, что его писательская жизнь станет фейерверком ярких побед и достижений в творчестве, уже достаточно красноречиво свидетельствовала его дипломная работа — роман «Золотые столбы», который до сегодняшнего времени привлекает к себе внимание современников и долгое время был предметом серьезного интереса со стороны профессионалов. Именно профессионалов, ибо путь этого романа к широкому читателю был очень долог. Идеологические соображения партийных бонз ушедшей эпохи не могли принять жестокую правду романа, повествующего о страшной странице истории целого народа, а потому его издание не представлялось возможным.

Во время защиты дипломной работы в стенах Литературного института известный критик и литературовед В. К. Панков, оппонировавший нашему Саиду, сказал:

— Это очень серьезное произведение — дипломная работа Чахкиева. О нем надо говорить не просто как о дипломной работе. В этом произведении, как в историческом документе, отражена судьба целого народа. И мне кажется, я чувствую, что автор сам внутренне очень здоровый человек, несмотря на трагедию, которую он перенес.

Автор перелает все события так, что вы чувствуете вот эту здоровую нравственную основу писателя. Это очень важно. Возьмите для сравнения повесть и рассказы Солженицына — там ведь чувствуется этот надлом, и все время он идет и мешает воспринимать вещи.

Здесь нет этого надлома... Вообще, вещь получилась не такая, при которой ковыряются в бедах и трагедиях прошлого, а такая, в которой человек очищается от прошлого, которая рождает потребность сказать об этом — и закончить. Некоторые о таких вещах пишут по десять раз, а тут чувствуется, что один раз об этом написано — и человек может обрести нравственное здоровье и спокойствие...«

Читая эти строки из стенограммы, сохранившейся в архивах Литературного института, я невольно сопоставлял с ними свои собственные ощущения и впечатления после первого знакомства с романом Саида Идрисовича «Золотые столбы».

Этот роман полностью посвящен величайшей трагедии в жизни моего народа. Сталинская депортация ингушей из родных мест поставила их на грань выживания. Тысячи и тысячи невинных людей погубил режим, заклеймённый сегодня позором. Ни одна тирания не обагрила себя кровью столь немыслимого количества жертв, когда репрессиям подвергались целые народы, когда в застенках и лагерях погибал цвет нации великой страны, когда по ложному доносу и обвинению мог бесследно сгинуть любой человек...

События той страшной эпохи можно описывать по-разному. Саид Идрисович избрал путь, который оправдывает предназначение высокого таланта. В «Золотых столбах» нет ненависти — он переполнен человеколюбием и светлыми метафорами. И главный символ — те самые золотые столбы, которыми будет отмечено счастливое место под солнцем — потрясает своей образностью и совершенством. И хочется бежать вслед за тем мальчишкой к каждому встреченному по пути телеграфному столбу и гладить ладонью его шершавую поверхность в надежде, что на этот раз золотой столб — не обман глаз и не игра света...

Роман «Золотые столбы» можно по праву считать энциклопедией человеческих чувств и переживаний. Именно поэтому он рождает в сердцах читателей так много образов. В 1969 году Абдурахман Мамилов, в то время аспирант кафедры советской литературы Московского государственного педагогического института им. В. И. Ленина, отмечал, что роман С. Чахкиева «Золотые столбы» дважды должен быть первым: первый роман в ингушской литературе и первое крупное произведение в советской литературе вообще, затрагивающее новую сторону преступной деятельности Сталина и его приспешников, связанную с выселением «маленьких» народностей.

«В романе Чахкиева «Золотые столбы», — писал Абдурахман Мамилов, — есть ряд эпизодов, которые по силе художественного решения можно сравнивать с известным эпизодом с проходящим составом в фильме Г. Чухрая «Чистое небо». Например, эпизод, когда где-то на безлюдных заснеженных железнодорожных путях встречаются и расходятся составы, битком набитые переселенцами. Полная драматизма сцена переклички между ними, когда люди уже начинают осознавать масштабы происходящей трагедии. Или, скажем, другая сцена, для которой почти невозможно найти сравнение из литературы, когда по белым бескрайним степям Казахстана идет ПОЮЩИЙ состав. Пение отчаявшихся переселенцев, полное необъяснимой тоски и еще чем-то понятным и непонятным, глухим стоном стелется над холодной степью. Из редких домишек, разбросанных вдоль железного полотна, выбегают разбуженные люди. Они не понимают происходящего. Но пение! Пение передает огромное человеческое горе. В жутком оцепенении они провожают стонущие составы.

Мастерство С. Чахкиева проявляется в том, что он выводит людей нескольких национальностей, различного социального положения и, что не менее важно, разного возраста... Автор умеет выявить и подчеркнуть индивидуальное, специфическое, умеет глазами своего героя взглянуть на мир...»

Отмеченная Абдурахманом Мамиловым глубина характеров героев романа, его форма в целом и талантливо выписанные сюжеты, работающие на главную идею, сделали роман «Золотые столбы» явлением в советской литературе и поставили его автора в один ряд с классиками.

Все несомненные достоинства романа «Золотые столбы» были по праву оценены коллегами Саида Идрисовича во время обсуждения этого произведения в Союзе писателей РСФСР. Подводя итоги жаркой дискуссии, которую вызвало это обсуждение, секретарь СП РСФСР Николай Шундик, обращаясь к С. Чахкиеву, сказал: «Дорогой Саид! Заметили ли Вы (думаю, что заметили) одну особенность сегодняшнего обсуждения? Она меня просто пронзила. Кроме аналитических мыслей какая-то очень большая эмоциональная взволнованность... Взволнованность вполне объяснимая... То, как прочли «Золотые столбы» Ваши русские коллеги и как они откликнулись — само по себе сегодня достойно очень глубокого осмысления.

Я глубоко убежден, что никакой народ, ни русский, никакой другой, не виноват в трагедии ингушей. Виноваты совершенно другие силы и здесь правы были товарищи. Эти силы нам предстоит осмыслить. Это трагические вещи, которые и Шекспиру не снились по своему социальному накалу, по своему уникальному проявлению, по своей алогичности, по своему противоречию основной идее нашего естества, такой трагедии никогда еще у человечества не было. Действительно, и Шекспиру не снилось. Этот слепой старик до того трагическая личность и так разительно сделано. Я это вижу на сцене, на экране. Эта одна сцена настолько выразительна, что на этом можно построить очень многое. И та эмоциональная возбужденность, с которой прочли русские коллеги Ваши «Золотые столбы», это говорит о многом и, может быть, это самое главное, что Вы обрели в сегодняшнем обсуждении. Все, что угодно, но только не формализм сегодня был у нас. Дух формализма, как злой дух, здесь не фигурировал. Действительно, есть и те, кто искривляли идею. Это самое главное, чем руководствуется любой художник в осмыслении очень сложного пути нашего государства, где было много трагичного».

Известный у нас на Северном Кавказе издатель и литератор из Нальчика Виктор Котляров познакомился с Саидом Чахкиевым в начале 90-х годов прошлого столетия. В 1994 году в издательство «Эль-Фа», которым руководил в то время В. Н. Котляров, Саид Идрисович принес свой роман «Золотые столбы».

«Эль-Фа» только заявляла о себе на книжном рынке, — вспоминает Виктор Котляров. — Если с коммерческими изданиями проблем не было — на тот момент читатели еще расхватывали детективы, как горячие пирожки, то с заказной литературой дело складывалось куда сложнее. У настоящих писателей средств на самиздат, понятно, не имелось, спонсорство тогда было не в чести, и в издательство приходили одни графоманы, которых хоть редактируй, хоть не редактируй — все одно. А марку нового издательства не хотелось ронять.

И тут — роман: глубокий, серьезный, профессиональный. Небольшой по объему, но острый, злободневный — о депортации ингушского народа. Еще вчера даже невозможно было представить напечатать такое, столь табуированной являлась сама тема. Стоит ли издавать такую жесткую книгу — вопрос к издателю был поставлен достаточно остро, тем более что последний на тот момент не был самостоятелен в принимаемых решениях. Стоит, обязательно стоит — ответ был однозначен. И дело даже не в финансовой составляющей заказа, что на тот период являлось весьма важным фактором, а в литературной, если же взять по большому счету — общечеловеческой. Ведь к читателю приходило не отлакированное, не конъюнктурное произведение, а высокохудожественный слепок реальной жизни, отображение самых трагических страниц истории ингушского народа.

«Золотые столбы» были изданы, причем сорокатысячным тиражом. Книга пришла практически в каждую ингушскую семью, разошлась по России, неся горькую правду о том, как ингушей, словно «скот, в Сибирь сослали, за правду выдавая ложь.

Закавыченные строчки тоже принадлежат Саиду — они из его стихотворения «Девять башен», посвященного открытию мемориального комплекса жертвам геноцида. Кровью сердца написано оно:

Девять башен...
Боль столетий.
Век тиранов и горилл.
Неродившиеся дети,
Похороны без могил.
Униженья, пытки, казни.
Дикий холод лагерей.
Лица судей — маски праздной
Жизни мерзких палачей...

Тема выселения — сквозная в творчестве С. Чахкиева. И это вполне объяснимо. Его размышления охватывают и прошлое, и будущее.

Они и о безнравственной жестокости, проявленной властями при решении судеб малочисленных народов; они и о стойкости людей, названных спецпереселенцами, но не допустивших перемен в подходе к истинной ценности жизни, верящих, что справедливость восторжествует и закончится время, когда «каждый день так тяжек, словно год обид и незаслуженных глумлений»...

Говоря о творчестве Саида Идрисовича Чахкиева, невозможно не отметить, что его уникальный литературный дар позволил ему ярко проявить себя в различных жанрах. Поэт, прозаик, драматург, зачинатель ингушского романа, он стал поистине летописцем и трибуном ингушского народа. В его поэтических трудах, в романах, повестях, рассказах и очерках нашли отражение живая история ингушского народа, прошлое и настоящее древней земли, овеянной легендами и сказаниями.

Член Международного Сообщества писательских Союзов, член Союза писателей и Союза журналистов России, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, он жил чаяниями народа и в стремительно изменяющемся времени пронес нетронутой сокровенную суть своего неравнодушного сердца, каждый удар которого был созвучен невидимым токам родной земли, приводящим в движение благородство и честь, стойкость и мужество, доброту и любовь, нежность и преданность, решимость и великодушие.

Произведения Саида Идрисовича широко переводились на русский язык, на языки народов Северного Кавказа и зарубежных стран. Одной библиографической справки достаточно, чтобы воочию увидеть и оценить масштабы его творческой личности. В разные годы в Чечено-Ингушском книжном издательстве, в московских книжных издательствах «Советский писатель», «Советская Россия», «Детская литература», в издательствах Эстонии, Молдавии и других бывших советских республик выходили его поэтические и прозаические труды «Первые трудности», «Мои герои», «Журавли», «Чаша слез», «Идиг, Мадик и маленькая девочка», «Звездный дождь», «Энвер», «Запах земли», «Травы росные», «Чистосердечие», «Ломтик солнца», «Чертенок», «Волчьи ночи», «Отцовская песня», «У изголовья земли», «На второй день, утром», «Люди высокого долга», «Причастность», «Выйти замуж за огонь», «Идрис Зязиков: верой и правдой», «В тисках», «Иволга», «Ингушские характеры», сборник стихов «Суть» и многие другие.

Произведения Саида Идрисовича Чахкиева приходили к своему читателю и со страниц журналов «Дружба народов», «Наш современник», «Нева», «Дон», «Волга», «Эльбрус», «Литературная Кабардино-Балкария» и т. д. Каждая встреча с новым произведением ингушского писателя становилась для читателей открытием чего-то нового, настоящим откровением и серьезным поводом задуматься о жизни и о своем месте в ней.

Серьезная литература ставит серьезные вопросы. И С. И. Чахкиеву всегда удавалось оставаться на уровне поднятой им же самим высокой планки не только в силу собственного таланта, но и в силу глубокой внутренней порядочности, нравственности и чистоты. Потому мы и верим каждому слову, вышедшему из-под пера этого Мастера.

Он видел в народе лучшие качества и возводил эти качества на пьедестал. Он учил нас литературному вкусу, способному отличать истинную литературу от графоманства, которым грешат некоторые доморощенные «гении». Для нынешнего и последующих поколений ингушских литераторов творчество Саида Чахкиева, как и творчество его блистательных предшественников на ниве ингушской национальной литературы, будет служить эталоном настоящего живого слова, способного донести до читателя непреходящие ценности человеческого бытия.

Достаточно консервативное, в хорошем смысле этого слова, ингушское общество обладает своим устоявшимся взглядом на национальную литературу, который сложился под влиянием творчества целой плеяды замечательных ингушских мастеров слова. Пожалуй, последним представителем этой плеяды и был Саид. Носители высоких нравственных ценностей и необозримых по широте душевных устремлений, эти мастера навсегда останутся в народной памяти, продолжая говорить с новыми поколениями устами литературных героев, созданных их совершенным талантом и ставших воплощением народных представлений о некой высокой миссии, с которой приходит на нашу землю каждый человек. И вовсе не случайно, говоря о творчестве Саида Идрисовича, знаменитый дагестанский поэт Расул Гамзатов отмечал: «Он не конъюнктурный. У него судьба сплетена с судьбой народа, а судьба у ингушского народа, как известно, очень сложная, тяжелая, трудная».

В творческом наследии Саида Чахкиева важное место занимает драматургия. Он стал сценаристом художественных фильмов «Костры на башнях» (1968) и «Горская новелла» (1979), полюбившихся советскому зрителю. По сценариям С. И. Чахкиева снимались также документальные ленты «Чечено-Ингушетия сегодня» и «Стройка века». На театральных подмостках в разные годы шли его пьесы «Когда гибнут сыновья», «Мой мальчик», «Завещание» (эта пьеса написана Саидом Идрисовичем в соавторстве с Ахметом Абубакаровичем Ведзижевым), «Чаша слёз», «Последний долг», «Горская сказка», «Светофор, пёс Трезор, глупый Волк и другие», Храбрый Цици«, «Волшебная шапка», «Рамис и Ната», Говорящая кукла«, «Асхаб Бендер», «Ничего не бойся, Зураб», народная драма «Террор», «Падение Джанхота».

Постановки по драматургии Саида Чахкиева осуществлялись в театрах Ингушетии, Чечни, Дагестана, Осетии, Чувашии, Украины, Казахстана. Смогли оценить драматургический талант Саида Чахкиева театралы Тулы, Смоленска, других российских городов, где сегодня хорошо знают этого ингушского автора. Пьесы Саида Чахкиева занимают большую часть репертуара Ингушского Государственного драматического театра им. Идриса Базоркина.

Перу Чахкиева-драматурга принадлежит пьеса «КIоаг» («Яма»), которая сегодня, несомненно, очень актуальна, так как в ней остро поднимается проблема наркомании, ставшая настоящим бичом современного общества.

Много сил Саид Идрисович отдал переводческой деятельности. В этом отношении он провел, без преувеличения, титаническую работу. Благодаря С. И. Чахкиеву зазвучали на ингушском языке поэма-драма А. С. Пушкина «Моцарт и Сольери», стихотворения М. Лермонтова, Р. Гамзатова, К. Кулиева, С. Михалкова, А. Кешокова, Т. Заманкуловой, М. Карима, Г. Иванова, В. Бояринова, Г. Онаняна, рассказы М. Шолохова «Продкомиссар», «Шибалково семя», пьесы «Ревизор» Н. Гоголя, «Кровавая свадьба» Гарсиа Лорки, «Сирано де Бержерак» Э. Ростана, «Джаз, любовь и черт» Ю. Грушаса и другие.

На ингушский язык перевел Саид Идрисович и детские пьесы многих известных писателей. Среди них «Мальчиш-Кибальчиш» А. Гайдара, «Кукареку» И. Токмаковой, «28 попугаев» Гр. Остера, «Сказка о белом мышонке, желтом котенке и их верном друге черном щенке» К. Мешкова, «Тайна старого дуба» Г. Ладонщикова, «Всадник» М. Корабельника, «Посылка, пришедшая в редакцию» Ю. Батуева, «Страшный враг» Уно Лейеса и другие. По всем этим пьесам ингушской студией Чеченского республиканского кукольного театра были поставлены спектакли, ставшие подлинным праздником для восторженной и благодарной детворы.

Саид Чахкиев — автор многих популярных песен. Его стихи выходили в переводах на польский, венгерский, испанский, французский и другие языки народов зарубежья, а также на языки народов России и стран СНГ.

Вообще, на поэтический Олимп С. И. Чахкиев взлетел легко и стремительно. Размышляя о его творчестве, поэт и переводчик Геннадий Русаков, лауреат премии им. Аполлона Григорьева Академии русской современной поэзии особо подчеркивает, что как бы ни был широк диапазон каждого поэта, неизбежно есть у него ключевые темы, по которым и судят его, в которых раскрывается он с особой полнотой и искренностью.

«У Чахкиева, — пишет Г. Русаков, — они просматриваются легко, они очень осязаемы, вокруг них он строит мир своей поэзии.

«Кому с тобой, высокая, сравниться? Кому затмить нетленные черты? Припоминаю города и лица, и надо всем, властительная, — ты».

Это о Родине. О любви к ней. Этой требовательной, почти ревнивой сыновней любви тесно в рамках одного стихотворения. Чахкиев пишет о ней много, то понимая под Родиной всю громадность России, то обращаясь зрением к благодатной, единственной для каждого земле, на которой начинался твой род и в нее твои деды легли».

Чахкиев снова и снова, после стихов о любви к женщине после стихов-раздумий о времени, возвращается к этой неисчерпаемой теме. Не делать этого он не может — «это память зовет, неотступная память земли». Даже временная разлука с ней — боль и страдание. Вот улетают журавли: «Если птиц утешить нечем, чтоб им в горе не рыдать, как мне с сердцем человечьим, с бедным сердцем совладать?» Вот — на миг — предположение невозможного: «Если б сталось — Отчизны лишили меня, я бы сердцу велел, чтоб стучать перестало». Вот стихи-выкрик, стихи-заклинание, поразительные по силе чувства: «О, Родина, Отчизна, озаренье!.. Принять мученья и на смерть пойти, лишиться слуха, голоса и зренья, но не оставить твоего пути!»

Это не просто поэтический темперамент — это естественная для Чахкиева гражданственность, проявлений которой так много в его поэзии. Она идет от неравнодушия, от желания быть в самом пекле событий, спорить и не бояться категоричности...

Не сбиться на провинциализм, не мелкотемье, не стать певцом сиюминутности, говорить о себе и слышать, что твоей гортанью говорят многие. Приобщаться к общечеловеческому, но сохранить ощущение своей родной земли... Кто, какой литератор не бился над сложностью этих вопросов, не мучился над загадкой: как, обретая новые качества, сохранить именно те, в которых и заключается твоя непохожесть?

Это борение с самим собой, поиски своего места в огромном времени, что с удесятерённой стремительностью проносится через наши сердца, оно есть в стихах Чахкиева: «Ты слышишь, время, я живу в тебе, как в бешено летящей центрифуге...»

В 2006 году «Литературная газета» откликнулась на выход в свет в Ростовском издательстве «Ковчег» уникальной по содержанию и форме книги — «Антологии ингушской поэзии», в которой широко и основательно, с научным тщанием и эмоциональной взволнованностью были представлены наиболее примечательные образцы творчества ингушских поэтов прошлого века.

«Книга дает широчайшую перспективу развития ингушской поэзии прошлого века, — писал поэт и переводчик Глан Онанян, — живописует систему нравственных ценностей народа, непреложных законов служения Истине и Красоте в отстаивании и укреплении национальной самобытности. Вместе с тем читатель получает возможность убедиться в том, что ингушской поэзии всегда была свойственна толерантность и чужды ксенофобские тенденции воспевания своей национальной исключительности, что ингуши открыты для всего доброго и хорошего, для искренней дружбы и плодотворного сотрудничества со всем цивилизованным миром на базе взаимообогащающего обмена культурными ценностями при условиях сохранения своей этнической независимости. Составителем и вдохновителем «Антологии» является видный учёный и общественный деятель профессор Арсамак Мартазанов.

В России всегда любили и ценили искусство ингушей, уделяя немало внимания переводу на русский язык лучших образцов поэзии и прозы. Так, в 1959 году, после восстановления на государственном уровне статуса Чечено-Ингушской АССР, в издательстве «Художественная литература» вышел сборник «Поэзия Чечено-Ингушетии». Самый тёплый отклик на эту книгу принадлежит легендарному автору «Гренады» Михаилу Светлову, который в своём сборнике «Беседа» под названием «Приглашение» опубликовал восторженную рецензию (издательство «Молодая гвардия», 1969 год).

В 1981 году в Чечено-Ингушском книжном издательстве была опубликована ещё одна «Антология Чечено-Ингушской поэзии», но рецензируемая «Антология ингушской поэзии — ХХ век» стоит в этом ряду на особом месте, как по тщательности отбора материала, так и по уровню его представления с использованием всех достижений современной полиграфической техники.

Позволим себе небольшую ретроспективу основных этапов ингушской поэзии, уходящей в седую древность. Фундаментом формирования письменной ингушской поэзии, несомненно, была фольклорная, переходящая из уст в уста. В этой связи нельзя не упомянуть таких народных поэтов-сказителей Ингушетии, как Мокыз, Саи, Эльмарз и других, сумевших в богатейших традициях устного народного творчества конгениально воспеть идеалы и чаяния своего народа, выразить его характер и душу через звучащее поэтическое слово. Именно певцы-импровизаторы прошлого были в истоках младописьменной ингушской поэзии, особенно активно и плодотворно начавшей развиваться со дня выхода в свет 1 мая 1923 года газеты «Сердало» («Свет») — первой газеты на родном языке.

30-е годы прошлого века характеризовались активным ростом литературных сил в ингушской поэзии, становлением новых поэтических жанров. Духовное раскрепощение личности, мажорные мотивы, светлые, яркие образы новой действительности обогатили национальную литературу новыми идеями, интонациями, формами, именами таких поэтов, как Джемалдин Яндиев, Ахмед Хамхоев, уже упомянутые Хаджи-Бекир Муталиев и Салман Озиев. Эти авторы особенно ярко сумели проявить свою творческую индивидуальность в годы Великой Отечественной войны.

Чёрный период ингушской поэзии с 1944 по 1957 год был вызван беззаконной депортацией народа в Среднюю Азию и Казахстан, эти горестные даты обозначили насильственное приостановление роста профессиональной культуры многострадального ингушского народа.

С восстановлением государственного суверенитета Ингушетии появились новые возможности дальнейшего развития национальной литературы. Был сформирован Союз писателей Республики Ингушетия, стали издаваться журналы «Литературная Ингушетия», «Ингушский Парнас», газеты «Сердало», «Ингушетия», детский журнал «Радуга». Выход в свет новой «Антологии ингушской поэзии» — ещё одно подтверждение непрерывности поэтической летописи ингушского народа.

Особо хочу отметить включённую в антологию драматическую поэму Саида Чахкиева «Чаша слёз». Она ещё в 1986 году была представлена в сценическом воплощении в Русском Государственном драмтеатре имени М. Ю. Лермонтова. Режиссёр постановки тогда же приводил в своём интервью слова В. Белинского применительно к творческому подвигу автора спектакля: «Драматическая поэзия есть высшая ступень развития поэзии и венец искусства». Низкий Вам за это поклон, Саид Идрисович, я рад, что для Ваших новых книг поэзии перевёл на русский язык более полутора тысяч строк прекрасных ингушских стихов!«

Последний поэтический сборник С. И. Чахкиева «Суть» увидел свет в 2008 году в издательстве М. и В. Котляровых (Нальчик). В него вошли разноплановые стихотворные произведения, в том числе басни, притчи, посвящения, изданные Саидом Идрисовичем за несколько десятилетий активной творческой деятельности и отразившие глубинное содержание его многообразного, яркого и самобытного творчества.

В своей рецензии на этот сборник, опубликованной в «Литературной газете», Геннадий Иванов писал, что время «диктует свои условия. Надо собрать все лучшее, надо выйти к читателю с книгой избранного, надо показать, чего ты стоишь не на ярмарке тщеславия, а, по сути, перед вечностью, перед историей, перед народом.

И Саид Чахкиев издает книгу «Суть». И оставляет над названием только имя — Саид. Прежние его книги выходили под полным именем — Саид Чахкиев.

На Кавказе скажи «Расул», и всем понятно, что речь идёт о Гамзатове, скажи просто «Шамиль», и будет понятно, что речь о единственном Шамиле.

Народный писатель Чечено-Ингушетии Саид Идрисович Чахкиев сейчас на Кавказе настолько известен, настолько авторитетен, настолько заслуженно почитаем, что пришло время встать в ряд избранных, стать Саидом — и не для гордости, а для ответственности. Ушли великие кавказские поэты Гамзатов, Кулиев, ушли другие крупнейшие поэты. И стало казаться, по крайней мере из Москвы, что как-то пусто стало в стране гор, в стране вечной поэзии — на Кавказе. Но это не совсем так. По сути.

Я прочитал полновесный поэтический том ингушского народного писателя и прямо скажу, что Саид имеет полное право так себя называть и брать великую ответственность. Это книга очень большого поэта, очень мудрого человека.

К сожалению, так сложилось, что в России не многие знают творчество Саида. Во многом из-за общей ситуации в России в последние двадцать лет. Вообще упал интерес к поэзии, надо было людям как-то выживать. А переводные стихи совсем перестали издавать. Так что книга «Суть» — это как неожиданно открывшаяся тебе прекрасная горная вершина. Ты вдруг открыл её и не можешь отвести взгляд. /.../

Люди на Кавказе, естественно, особенно в Ингушетии, благодарны поэту, знают его творчество, знают его позицию, кстати, всегда очень честную, порой нелицеприятную для властей и сильных мира сего, люди почитают Саида, он стал живым поэтическим воплощением Ингушетии. Мне хочется, чтобы и в других краях России услышали о Саиде, поэтому я и пишу эти строки. /.../

Что в этой книге особенно замечательно? Кажется, сейчас никто не пишет стихов против войны. Их писали в Советском Союзе во время «холодной войны». Много писали... Хотят ли русские войны и т. д. Не пишут. А Чахкиев пишет. И пишет не лозунгово, а изнутри души и изнутри всего, что происходило и происходит на Кавказе.

Этот тихий-тихий вечер
Всех смирней и шелковистей.
Вон самим себе на плечи
Тополя роняют листья.
Детский смех округу будит,
Тишина гремит, как выстрел.
Слава Богу, что не люди —
Гибнут листья,
Только листья...
(Перевод Г. Русакова)

У него довольно много прямых обращений к своим землякам. Таких, например:

Чем мы кичимся, мусульмане,
Зачем смиренье гоним прочь,
Когда, блуждая как в тумане,
Не в силах ближнему помочь?

Как можем мы без лицемерья
Свершать молитвенный обряд,
Когда в народе нет доверья,
И брата убивает брат,

Когда спасенья нет от взяток —
Берут судья, учитель, врач,
И наркотический осадок
Сопровождает детский плач?
(Перевод Г. Онаняна)

Саид очень проникновенно пишет о грехах своих современников и соплеменников, но и не менее проникновенно возвышает и величает родную Ингушетию, ингушский язык, ингушскую женщину, природу своей родины.

Можно сказать, что он пишет обо всём. Но пишет особенно... Об этом хорошо сказал поэт и переводчик Геннадий Русаков: «Меня многое продолжает удивлять в Чахкиеве. Удивляет его художническая щедрость, редкостно сочетающаяся с щедростью человеческой, житейской. Удивляет его строгое, какое-то даже целомудренное отношение к своему званию писателя. Кроме таланта, считает Саид, оно предполагает наличие Кодекса поведения, цель которого — ничем не уронить своей чести, своего имени ни в литературе, ни в жизни. Удивляет, наконец, страстность его взаимоотношений с миром: Чахкиеву мало только отображать мир, он хочет постоянно вмешиваться в его судьбу и мерить им свою судьбу».

Сам Саид о своём «творческом методе» пишет так:

Постой, поэт!
Не надо, не спеши!
Трудись, работай с полною отдачей,
Переболей потерей и удачей
И лишь тогда о прожитом пиши.

Ищи.
Смотри.
Учись, а не учи.
Будь кровным сыном своему народу.
И если слово лишь словам в угоду,
Ты лучше это слово промолчи.

Иначе ты
Случайный верхогляд
И весь твой пыл — дешёвая отвага...
Хотя любое вытерпит бумага,
Но люди лжи вовеки не простят!
(Перевод Г. Русакова)

Если немного пофантазировать, то я представляю Саида таким явлением, в котором есть и есенинская любовь к родине, и шукшинская тревога (что с нами происходит?), и бичующее лермонтовское (вы, жадною толпой стоящие у трона), и гамзатовская, и кулиевская мудрость... И простодушие необыкновенное, без которого стихи превращаются в скучные назидания. Мне кажется, простодушие в поэте всегда идёт от простодушия своего народа. Саид родился в ауле, душа его всегда тянется к своим корням.

Мне вот сейчас подумалось: в наше довольно сложное время вообще, а на Кавказе в особенности, кто-нибудь бы сделал на центральном телевидении спокойную передачу о Саиде, пусть бы он поразмышлял, почитал стихи. Мне кажется, многие люди по другому бы взглянули на ситуацию в этом краю. От Саида и его творчества идёт само примирение, успокоение, вразумление, подлинная любовь. Нам долго показывали лица боевиков и бандитов. Пора показывать поэтов и мудрецов Кавказа.

В стихах Саида не гремят мечи, не звенят сабли, даже конские подковы не стучат по камням. Нет почти ничего из привычного горского набора. Даже гор у него почти нет. Но есть — СУТЬ. И гор, и горцев, и просто суть времени и людей. И красоты!"

Саид Идрисович всегда оставался в гуще жизни. Он работал в Общенациональной газете Ингушетии «Сердало», был редактором, а позже и главным редактором комитета по телерадиовещанию ЧИАССР, редактором альманаха «Утро гор», редактором Чечено-Ингушского книжного издательства, директором Грозненского театра кукол, главным редактором детского республиканского журнала «СелаIад» («Радуга»), председателем Правления Чечено-Ингушского отделения Советского Детского фонда им. В. И. Ленина, министром культуры Республики Ингушетия, председателем Правления Союза писателей республики.

В числе его наград — Почетные грамоты Президиума Верховного Совета ЧИАССР, Совета Министров СССР, Госкомитета по телевидению и радиовещанию, правления Советского Фонда мира, Комитета защиты мира, Правления Союза писателей России и др. Имя Саида Чахкиева представлено в энциклопедии «Лучшие люди России», изданной в 2003 году в Москве. Здесь он назван в числе лучших писателей Южного федерального округа.

С. И. Чахкиев награжден медалью «Ветеран труда», памятной медалью «К 100-летию М. А. Шолохова» и юбилейной медалью «70 лет СП СССР и правопреемнику МС ПС». В феврале 1998 года за большой вклад в развитие ингушской литературы и многолетнюю творческую и общественную деятельность Указом Президента РИ он был отмечен высшей государственной наградой Республики Ингушетия — орденом «За заслуги». Международным комитетом по Шамилевской премии и наградам Саид Идрисович награжден Золотым орденом «Имам Шамиль», а Российский Лермонтовский комитет Центра кавказских исследований МГИМО Кавказской Академии наградил его медалью «За мир и гуманизм на Кавказе».

Кавказ знал и любил Саида Чахкиева. Многие кавказские поэты посвятили своему другу-ингушу проникновенные поэтические строки. К примеру, известный даргинский поэт Магомет Рабаданов создал целый триптих, посвященный Саиду Идрисовичу. Приведу центральную часть этого триптиха в переводе Глана Онаняна:

В горах Гуниба нас с тобой ласкали
Воспоминанья тех далеких лет,
Когда с небес на сакли и на скалы
Струили звезды свой нездешний свет...

Мой старший брат, ты помнишь разговоры,
Что мы с тобой на празднике вели,
Когда до звезд нас возвышали горы
И небом становилась соль земли?

С тобой, Саид, дружить совсем непросто —
Я утверждаю, истину любя:
Ты человек души такого роста,
Что трудно дотянуться до тебя.

Скажу без лести: людям горской чести
Любезны крылья цвета белых роз —
Мы выше гор, когда с народом вместе.
И ниже бездны, если с другом врозь!

Была у Саида Идрисовича еще одна черта, которая неудержимо влекла к нему окружающих. Это жизнелюбие. Он как родник делился со всеми своей душевной энергией, помогавшей ему жить и творить. Его пронзительно чистые небесные глаза смотрели на мир по-детски открыто и радостно, а сердце без устали дарило тепло тем, кто был рядом.

Он часто приходил в нашу редакцию и каждый из нас считал его своим старшим другом, у которого можно попросить совета, с которым можно спорить, зная, что он никогда не будет давить своим авторитетом, а внимательно выслушает твою точку зрения. Саид мог поддержать словом, похвалить за удачно написанный газетный материал, поделиться своими впечатлениями о том или ином событии, явлении или каком-нибудь незаурядном человеке. Живой классик, он бережно и внимательно относился к любому проявлению таланта и всем сердцем стремился поддержать его.

Саида Идрисовича нет среди нас. Но светлая память об этом удивительном солнечном человеке навсегда останется в сердцах тех, кто знал его, а его мудрые и добрые книги всегда будут занимать почетное место на наших книжных полках. После ухода Саида Чахкиева из жизни Российский Лермонтовский комитет учредил именную медаль выдающегося ингушского писателя. Среди моих наград эта — самая ценная. Она — как прощальный автограф Мастера.

Короток человеческий век. И не каждому дано успеть оставить после себя яркий и значительный след на этой бренной земле. Великая русская актриса Фаина Георгиевна Раневская когда-то сказала, что впереди у каждого из нас — тишина. Саид ушел в тишину. Но его тишина говорит громче всяких фанфар, потому что музы сохранят от забвения это имя, которое дорого всему Кавказу и всей нашей великой России.