Перейти к основному содержанию

Висан-Гирей Джабагиев — человек эпоха

Сегодня Ингушетия отмечает 140-летие со дня рождения одного из самых выдающихся своих сыновей — просветителя, общественного деятеля, патриота с большой буквы Висан-Гирея Джабагиева. Давний друг «Сердало», руководитель Франко-Ингушского исследовательского центра Иса Боков задумал написать книгу, посвященную жизни, творчеству и общественной деятельности нашего легендарного земляка. С некоторыми ее главами, представляющими эксклюзив, он в первую очередь решил познакомить читателей именно нашей газеты.

На днях, во Франции стартовал международный просветительский проект: «Висан-Гирей Джабагиев — человек эпоха», -сообщает Иса. Франко-Ингушский центр инициировал этот проект для привлечения внимания молодого поколения ингушского зарубежья к деятельности и судьбе выдающегося политического и государственного деятеля Висан-Гирея Джабагиева.

Висан-Гирей Джабагиев — эпохальная фигура в истории национально-освободительной борьбы горцев Северного Кавказа начала 20 века. Мы сегодня говорим об этом не только потому, что в своей жизни Висан-Гирей был просветителем, ученым-энциклопедистом, дипломатом, заместителем руководителя департамента земледелия министерства сельского хозяйства России (1916), председателем народного Совета Ингушетии (1917), министром финансов и председателем Парламента Горской Республики (1919), но и потому что, он оставил после себя огромное научное наследие, зафиксированное в интереснейших подходах и в глубоких исследованиях экономического и политического развития народов Северного Кавказа. В трудах В.-Г. Джабагиева затронуты самые широкие спектры проблемных вопросов, в том числе: внутриполитическое устройство послереволюционной России, освещение текущих международных событий и религиозных вопросов, образование и культура народов Северного Кавказа. Непреходящая значимость Висан-Гирея Джабагиева для национальной культуры Кавказа связана с уникальным соединением в нем высокой европейской образованности и исследовательского мышления. В крайне сложный период становления ингушской государственности в до и после революционной России, Висан-Гирей Джабагиев показал, что главная цель его жизни — это служение ингушскому народу и создание национальной государственности для народов Северного Кавказа. Висан-Гирей Джабагиев масштабный человек и историческая личность, с которым многие жители и религиозные деятели горной и равниной Ингушетии дореволюционного периода царской России связывали надежды на воссоздание ингушской государственности с устойчивым территориальным развитием. Его жизнь и деятельность всегда будет в памяти ингушского народа. Жизненный путь Висан-Гирея Джабагиева был далеко не простым. Его детство и взросление пришлись на сложные периоды вхождения горских народов в российское экономическое и социальное пространство в дореволюционной России конца XIX века. Наиболее полно о ранних годах, проведенных Висан-Гиреем во Владикавказе, в реальном училище, раскрывает в своих воспоминаниях младшая дочь Висан-Гирея — Тамара и внучка Бирсен.

Воспоминания Тамары Джабагиевой, младщей дочери Висан-Гирея:

«Из рассказа отца, я знаю, что отец Висан-Гирея, Эльджи Джабагиев, был одним из первых ингушей, получивших военное образование и офицерский чин российской Императорской армии в дореволюционный период. Эльджи был участником русско-турецкой войны 1877-1878 гг., кавалером 3-х Георгиевских крестов. Эльджи дослужился до чина подполковника, и подал в отставку по состоянию здоровья. Эльджи Джабагиев был бравым воином, не знающий слабости и страха, он с удовольствием охотился на волков, вонзаясь в волчью стаю клином, когда было свободное время для охоты. Эльджи Джабагиев вышел в отставку, вследствие тяжелой болезни. К тому времени, болезнь его прогрессировала от ранений, полученных в боевых действиях в русско-турецкой войне. Для него, даже в таком состоянии, было превыше всего, сохранить свою честь и гордость. Весть о возвращении Эльджи в родной Насыр-Корт, быстро облетела жителей близлежащих сел. В один из дней, Эльджи решил навести его известный соперник, с которым у него были давние споры. Услышав известие о его приезде, Эльджи приложил сверхчеловеческое усилия, чтобы не показать ему свою беспомощность, и одетый как кавказский воин, встретил своего гостя у дверей и оставил его в изумлении от увиденного.

Когда Висан-Гирею исполнилось шесть лет, мама Висан-Гирея решила отдать его в школу. Моя бабушка долго искала семью, которой можно было бы доверить ребёнка. Ей рассказали о польской семье, которая жила во Владикавказе. И бабушка обратилась к ним за помощью. Они с удовольствием приняли моего папу к себе. Далее, бабушка вспоминала, что, когда, она приехала с шестилетним Висан-Гиреем во Владикавказ, в польскую семью, первое что он спросил: «Есть ли тут кто косо глянувший в мою сторону?». Висан-Гирей был в черкесском костюме, с игрушечной винтовкой в руках и игрушечным клинком на поясе. Бабушка оставила его там и вернулась домой, в Насыр-Корт. Висан-Гирей до приезда в польскую семью не говорил ни слова по-русски. К вечеру, мой отец проголодался, и он не мог сказать об этом хозяевам, он не знал русского языка. И плюс он был сдержанным, скромным и стеснительным мальчиком. Уже стемнело, ему хотелось сильно спать после дороги. Голодный, жаждущий и измученный он уснул под диваном на высоких ножках. Когда члены польской семьи стали его искать, они долго не могли его найти. Взволнованные, тем что он не откликнулся на их обращения, в их голову приходили различные мысли. Они были в отчаянии и не знали, что делать дальше. И только поздно ночью, глава семьи нашел его под диваном, где он крепко спал. Мой отец никогда не забывал об этом случае из его жизни. Он всегда рассказывал эту историю и улыбался.

Висан-Гирей постепенно начал учить русский язык в польской семье. Через год, его отправили во Владикавказское реальное училище, где он оставался на период учебы в интернате при Владикавказском реальном училище. У него было много кавказских друзей в училище. Были, даже, студенты из Ирана, они приезжали учиться во Владикавказ, потому что в то время, в Иране было недостаточно качественных школ. Мой отец, как всегда, был лидером в классе. Прирожденный лидер, часто отмечали его преподаватели училища. Когда ему исполнилось десять лет, ему пришлось пройти первое нелегкое испытание. В один прекрасный день, Висан-Гирея вызвал к себе преподаватель и сообщил: завтра в актовом зале училища состоится праздничное мероприятие, всем учащимся явиться в праздничной форме. Мой покойный отец спросил у преподавателя: «а какой это праздник?». Преподаватель ему ответил, что это 75-летие начала военных действий Русской императорской армии на Северном Кавказе. Мой отец ничего не сказал своему учителю, и задумчиво вышел. Десятилетний мальчик шел медленно и задавал себе вопрос: «Как это так? Они захватили наш край под дулом пистолета, когда столько людей было убито в ходе войны, а мы отмечаем этот праздник?» — подумал Висан-Гирей. Затем отправился в класс. Недолго думая Висан-Гирей собрал всех одноклассников с Кавказа и сказал им: «Мы не будем участвовать в этом празднике, это неправильно. Мы скажем, что мы болеем, но мы не пойдем на этот праздник. «Это был первый выход моего отца против несправедливости в десятилетнем возрасте». При этом, я хочу сказать, именно тогда пробудились первые патриотические чувства у Висан-Гирея и его маленьких кавказских друзей, и он почувствовал, что зажжен первый огонь борьбы за права и свободы народов Кавказа. С этого дня Висан-Гирей, не остававшийся в стороне от умственной и физической борьбы за равноправное развитие кавказских народов, пока не закрыл глаза в этой жизни, постоянно совершенствовал свое образование. Он это понимал и всегда говорил, что успешное экономическое и социальное развитие территориальных образований Северного Кавказа возможно только благодаря приобретенному хорошему образованию и накопленному практическому опыту в различных учреждениях и ведомствах в столице России. Мой отец всегда говорил, что нам очень повезло, у вас прекрасные игрушки. И спрашивал нас: «Вы знаете какие игрушки были у меня в детстве, с чем мы играли в Насыр-корте?». Затем нам рассказывал о всех игрушках, которые ему дарили в детстве: «Сначала мне привезли лису, чтобы я играл, через некоторое время лиса сбежала в горы, а после лисы мне привезли детеныша орла. Я играл с ним какое-то время. Затем медвежонка». С медвежонком, я хорошо сдружился продолжал он. Через некоторое время, медвежонок чуть повзрослел и окреп, он стал все чаше бороться со мной. Моя Мама боялась, что медведь переломает мне кости. И тогда повзрослевшего медвежонка увезли в горы Джейрахского ущелья и отпустили на свободу».

Тамара Джабагиева продолжает: «...Был и такой случай в жизни моего папы. Это произошло, когда Висан-Гирей перешел в старшие классы. Наступил священный месяц Рамадан, старшеклассники мусульмане решили поститься. Они отправили моего отца к директору училища. Преподаватели и директор училища, в тот период, были русской национальности. Висан-Гирей сообщил директору, что старшеклассники мусульмане решили соблюдать пост рамадан потому что он является обязательным из пяти столпов ислама. Директор отказал. Он сказал, что мы не станем готовить для вас отдельно рано утром и поздно вечером, вы будете есть все, что найдете в установленное время для всех учащихся, а пост запрещен в гимназии. В ответ на это, мой отец разослал это сообщение всем кавказским семьям во Владикавказе о том, что им не разрешают поститься в месяц рамадан, в училище. Услышав это, кавказские семьи, живущие во Владикавказе и близ лежащих селах, приготовили полные подносы мясных блюд и сладостей и привезли их вечером, в первый день рамадана, в училище. Сколько радости было в глазах детей. Зачем я это рассказываю? Это было первое сопротивление моего отца. Мой отец не мог терпеть несправедливости и лжи, и так было до самой его смерти. Мой отец прекрасно знал основы мусульманской веры и историю Ислама. Когда мы жили в Польше, после переезда из Парижа в 1922 году, я и мои две сестры пошли в польскую начальную школу. Однажды перед уходом в школу, папа нас всех подозвал и сказал следующее: «Послушайте меня и помните, вы не полячки и не католики. Каждый народ имеет свои исторически сложившиеся традиции, культуру и уклад жизни. Мы другие люди, у нас свой кавказский менталитет, свои ингушские традиции и обычаи. Отец объяснил нам, что означает в ингушском языке — «Яхь». Он говорил — это как соревнование в благородстве, чести и достоинстве. Где бы мы не находились, вы не должны забывать о достойном вайнахском образе жизни и о соблюдении этических норм горянки. «Яхь» — это высокая мера моральной ответственности человека за собственные поступки. Я эти слова помнила всю жизнь».

Бирсен, внучка Висан-Гирея: «Всё что я знаю о дедушке Висан-Гирее — это то, что мне рассказывали моя бабушка Хелена (Лола) Байрашевская — супруга Висан-Гирея и моя мама Тамара (младщая дочь Висан-Гирея). Я знаю, что мой дед воевал верхом, возглавлял ингушские отряды в противостоянии с белоказаками в Назрани и других селах Ингушского округа, летом 1918 года. У него был свой личный пистолет и винтовка. Я вспоминаю эти эпизоды, потому что моя бабушка Лола рассказывала мне об этих напряженных событиях, в Ингушетии. Вечером, когда всадники возвращались домой в Назрань, по дороге, идущей мимо Насыр-Корта, бабушка Лола выходила на дорогу и спрашивала всадников: «Вы люди Висан-Гирея?». Она спрашивала у них, в надежде получить достоверную информацию о своем муже Висан-Гирее, который из-за сложной военной обстановки в Назрановском округе, отсутствовал по несколько дней, в доме. Он возглавлял в тот период, Ингушский национальный совет».
(Продолжение следует)